Архивы: по дате | по разделам | по авторам

Иная эволюция

АрхивСтанислав Лем
автор : Станислав Лем   13.11.2002

Эссе шестнадцатое из книги "Мгновение"

Понятие эволюции может охватывать радикально отличающиеся друг от друга явления. Если, например, в книге "Сумма технологии" я когда-то писал о двух разных эволюциях, то имел в виду эволюции биологическую и технологическую. Для биологической характерна непрерывность, ибо согласно максиме из девятнадцатого века всегда omne vivum ex vivo 1. Появившись однажды из бесчисленного океана попыток, земная жизнь сформировалась таким образом, что протекает в миллионах видов, причем многие из них могут погибать, но какая-то часть всегда продолжает существовать в потомстве, хотя это потомство может отличаться от родителей так, как воробьи от динозавров. Следовательно, разнообразие живых форм не отрицает тезис, что биологическая эволюция является повторяющимся в отдельных разновидностях постоянным процессом, продолжающимся на Земле, насколько мы сейчас знаем, три миллиарда семьсот миллионов лет. В то же время другая эволюция, рассматривавшаяся в названной книге, которая охватывает большинство проектируемых людьми технических произведений, разумеется, является дискретной, то есть обычно после неудачных, а часто также примитивных, прототипов (например, управляемого воздушного шара, автомобиля, рельсового транспорта) появляются, благодаря изобретательности и накоплению инженерного знания, последующие, при этом очевидно, что более ранние произведения сами не рождают новые. Всегда изобретателями и конструкторами являются люди. Считая, что в результате продолжающихся много миллиардов лет непрерывных процессов селекции и естественного отбора (хотя и не только их) эволюция живых созданий может и должна стать областью образцов для наших техносозидательных работ, в качестве итога рассуждений я выдвинул краткий лозунг "догнать и обогнать биологическую эволюцию" 2.

Действительно, в сущности, многие творения человеческой инженерии если не строением и видом, то, по меньшей мере, функционально уподобляются биологическим прообразам. Самолет или вертолет – это не плагиат строения птицы, но они похожи на нее тем, что могут летать. Во второй половине нашего подходящего к концу столетия некоторые односторонние сходства с прототипом приобрели также вычислительные устройства, воспроизводящие умения нашего мозга. (Здесь я не намерен вступать в ведущийся полвека спор между глашатаями компьютерного искусственного интеллекта и защитниками противоположного тезиса, собирающими аргументы за то, что техническими методами никогда не удастся создать интеллект). Можно было бы и далее перечислять доводы в пользу существования обеих названных эволюций, первой, непрерывной, и второй, дискретной.

Это эссе я хотел бы, однако, посвятить третьей эволюции, трансбиологической, о которой в 1980 году для Польской Академии наук написал реферат, "утонувший" в мощном подъеме борьбы "Солидарности" с просоветскими властями 3. В некоторой мере я вновь буду повторять то, что изложил тогда, но мне придает смелости та частота, с какой изобретатели и сторонники радикальных новых идей являются миру. Как пример я могу привести ряд книг Роджера Пенроуза (Rodger Penrose), который является очередным генератором идей, пытающимся философскую загадку нашего сознания поместить туда, куда ее еще никто никогда не помещал, а именно – в микротрубочки (tubuli), которые можно обнаружить в так называемых цитоскелетах мозговых клеток.

Пенроуз является известным математиком, внесшим значительный вклад в теоретическую физику, особенно квантовую, и, кроме того, он не только сведущ в фундаментальной математической структуре Вселенной в ее наибольших и наименьших измерениях, но также explicite 4 является платоником. Он считает, что человек не конструирует и не создает никакие структуры, обосновывающие Вселенную математически, а только открывает уже существующие. Философия математики выделяет множество интерпретаций (способов), в каких могут существовать математические структуры, я же, например, являюсь конструктивистом, то есть человеком, считающим, что мы ничего не находим в некоем существовании Тайного (по Платону), но мы конструируем только то, что можно сконструировать математически. Допускаю, что мои убеждения в значительной мере сформировались благодаря контактам с великими российскими математиками, среди которых конструктивистский подход был, пожалуй, типичным. Я все-таки недостаточно сведущ в математике, чтобы категорически приписывать особую истинность вышеприведенному признанию моей математической веры. Мой подход, скорей, осмелюсь сказать, – здравомыслящий. Если все, что могут доказать математики, дано им, как платоникам, сверху, то я не вижу причины, по которой вообще все, что удалось создать человеку, а может даже все, чем является и что создает природа, также не должно быть дано сверху, как изображения на еще не проявленных фотографиях. Это означало бы, по крайней мере, в моем понимании, удивительную предопределенность всего. Но я совершенно не стремлюсь, из-за отсутствия полномочий и возможностей, то есть математических талантов, вступать в сферу споров с платонизмом математической философии. Это отдельная область, которой присущи очень разные интерпретации и толкования, и, похоже, что никто никогда ничего не сможет ни математически, ни не математически обнаружить или доказать, поскольку все эти пути уже существуют, и мы можем только лучше или хуже их находить. Признаю, что это положение для меня столь удивительно в основном потому, что, как известно, история развития математики насчитывает многие сотни лет, из чего должно следовать, что все фазы и этапы прогресса математических исследований были запрограммированы, в результате чего напоминали, образно говоря, восхождение на верхние этажи некой платонической вавилонской башни. Однако я считаю, что эту мою наивную и поспешную критику развивать не следует, тем более, что не о ней здесь идет речь.

 Историческая непрерывность жизненных процессов, несомненно, следует из того, что биогенез является редким, исключительным явлением, требующим стечения целого ряда благоприятных обстоятельств. Иначе невозможно объяснить то, что до сих пор никогда еще в результате опытов экспериментаторам не удавалось привести в движение жизненные процессы с самоподдерживающимся течением. И тем самым вся история земной жизни должна быть только производным того, что возникло почти четыре миллиарда лет назад, и что затем претерпевало биохимические усовершенствования. Вариативность, заметная на всех ветвях Древа Линнея, зависела от тех и только от тех возможностей, которые могли передаваться наследственным генным каналом. Можно поражаться огромному разнообразию форм, процессов, способов и сред жизни, которые рождались из этого одного канала информационных и, вместе с тем, проектносозидательно-проектнопередающих посланий. Поскольку в этом контексте нам следует избегать антропоморфического объяснения, то мы должны удивляться разнообразию продуктов, создателем которых смог стать процесс информационных передач, создавая как организмы, способные к непосредственной переработке радиационной солнечной энергии в процессы, поддерживающие их жизнь (фотосинтез), так и образуя твердую оболочку эмали на зубах, которая уступает только алмазу.

В настоящее время уже известно, что кроме двух больших ветвей жизненных видовых преобразований, растительной и животной, существует третья ветвь недавно открытых безкислородных бактерий, типа archeae, и при этом мы видим, что жизнь не может существовать ни при температурах значительно ниже нуля градусов по Цельсию, ни при выходящих за пределы температуры кипения воды. Силы, которые мы смогли бы технически высвободить из отдельных субстанций природы, например, в процессах сгорания, или расщепления ядра, или термоядерного синтеза, действительно в сотни тысяч раз превышают шкалу температур, благоприятных для жизни. Это одна предпосылка. Другую можно сформулировать следующим образом: если некие, точно неизвестные нам, пересечения и переплетения условий возникли в среде благоприятных для жизни жидких растворов, поскольку жидкая фаза давала биогенезу в некоторой степени наиболее благоприятное многомерное экспериментальное пространство, и если то, что тогда возникло, было единственным зерном, из которого выросло многомиллионное дерево видов, то можно представить, что если бы нам удалось сконструировать и, благодаря этому, привести в движение синтетическую эволюцию, внебелковую и вненуклеотидную, то разнообразие ее плодов могло бы оказаться неизмеримо большим, чем в пределах Древа Линнея. Кратко проблему можно изложить следующим образом. Группа производных единственного в истории события, каковым было появление прокариотов, которые в течение эонов сумели превратиться в эвкариотов, должна быть меньшей, чем группа потенциальных плодов синтетической эволюции, которую уже не должны сдерживать никакие ограничения, как первую группу. Пока я не вижу ни одного физико-химического кандидата, производные которого оказались бы способны начать эту третью, существующую пока только в мыслях, эволюционную дорогу. Со своей идеей я нахожусь приблизительно на том этапе, на котором находился Дедал, мечтая о полете в небо. Он, по крайней мере, располагал воском и перьями, я же не имею под рукой ничего, кроме таблицы элементов Менделеева. Только воображение позволяет придумывать третью эволюцию, которая была бы не стохастическим блужданием мутационно спаянных геномов, но могла бы идти под контролем телеологических замыслов. Очевидно, что пока все это – ни на чем не основанные фантазии, без тени практического применения. Однако множество неожиданностей, которыми нашпигована история нашей цивилизации, предостерегает от преждевременного отбрасывания предложений и идей, имеющих для обоснования только то, что они не нарушают основные законы Природы. Мне даже кажется, что начать третью эволюцию может оказаться легче, чем дать лабораторный старт биохимически начатой жизни. 


Примечания переводчика:

1 (обратно к тексту) Все живое рождается от живого (лат.)
2 (обратно к тексту) Следует отметить, что идеи Станислава Лема о двух эволюциях нашли свое продолжение. Приведем цитату из книги-интервью "Так говорил … Лем" ("Tako rzecze … Lem. Ze Stanisławem Lemem rozmawia Stanisław Bereś". - Kraków, Wydawnictwo literackie, 2002, s.548-549). Отвечая на вопрос о том, в чем его творчество недооценили, среди прочих Станислав Лем приводит такой пример: "Вы помните раздел "Две эволюции" из книги "Сумма технологии" о параллелизме между естественной эволюцией биологических систем и машинами? Недавно из США я получил книгу Джорджа Дайсона (George Dyson) под названием "Darwin Among the Machines. The Evolution of Global Intelligence" ("Дарвин среди машин. Эволюция земного интеллекта"), которую написал сын известного физика Фримана Дж. Дайсона (Freeman J. Dyson). Это солидный труд, но опубликовал он его через тридцать лет после меня! Но хотя бы один хромой пёс знает об этом? Что, я должен был ему написать: "Господин профессор, но я был первым!". Но я даже не ответил. Должен ли я все время назло кому-либо напоминать, что они должны были отметить, что это я до них придумал? Меня очень удивляет, что никто на Западе (кроме Германии) не осмелился перевести эту книгу. Ни в Америке, ни во Франции". Конец цитаты. Книга "Сумма технологии" выдержала несколько изданий на русском (1968, 1996, 2002 гг.) и немецком языках, но можно утверждать, что мир очень многое потерял из-за того, что эта книга в свое время не была переведена на английский язык.
3 (обратно к тексту)Реферат впервые опубликован в 2000 году: "Stanisław Lem. Prognoza rozwoju biologii do roku 2040". - Kraków, Wydawnictwo literackie, 2000, 20s. (napisane w r.1980).
4 (обратно к тексту) Явно (англ.)

© ООО "Компьютерра-Онлайн", 1997-2022
При цитировании и использовании любых материалов ссылка на "Компьютерру" обязательна.