Архивы: по дате | по разделам | по авторам

Голубятня: Кто в овечке той живет?

АрхивГолубятня-Онлайн
автор : Сергей Голубицкий   16.07.2009

... смерть не просто отрицалась, а страстно желалась, вплоть до организации своеобразных "олимпийских игр", на которых самую прекрасную девушку и самого умелого юношу приносили в жертву верховному божеству...

В комментариях к заключительной части баллады "Миорицы" читатель, надеюсь, найдёт для себя несколько неожиданных поворотов мысли, выводящих из болота шаблонных решений, лежащих на поверхности христианской этики, в конструктивную самомобилизацию, однако под конец всё благополучно возвращается ... в совершенно неожиданные пенаты :-)

 

Миорица
в оригинале, транслитерации и подстрочном переводе с  комментариями

(окончание)

7. Oita birsana,
De esti nazdravana
Si de-a fi sa mor
In cimp de mohor,
Sa spui lui Vrancean
Si lui Ungurean
Ca sa ma ingroape
Aice pe- aproape
In strunga de oi,
Sa fiu tot cu voi;
In dosul stinii,
Sa-mi aud ciniii,
Aste sa le spui,

8. Iar la cap sa-mi pui
Fluieras de fag,
Mult zice cu drag!
Fluieras de os,
Mult zice duios!
Fluieras de soc,
Mult zice cu foc!
Vintul cind a bate
Prin ele-a razbate,
S'oile s'or stringe
Pe mine m'or pline
Cu lacrimi de singe!
Iar tu de omor
Sa nu le spui lor.
Sa le spui curat
Ca m'am insurat
Cu-o mindra craiasa,
A lumei mireasa;
Ca la nunta mea
A cazut o stea;
Soarele si luna
Mi-au tinut cununa;
Brazi si paltinasi
I-am avut nuntasi;
Preoti, muntii mari,
Paseri, lautari,
Pasarele mii,
Si stele faclii!

Ои'цэ бырса'нэ,
Дейе'шть нэздрэва'нэ
Ши' диафи' сэмо'р
Ынкы'мп де' мохо'р,
Сэспу'й луйврынчя'н
Шилуй' Унгуря'н
Ка' сэмэ' ынгроа'пе
Аи'чь пеапроа'пе
Ынстру'нга део'й
Сэфи'у тоткуво'й,
Ындо'сул сты'ний,
Сэмьа'уд кы'ний,
А'сте сэлеспу'й

Ярлака'п сэмьпу'й
Флуйера'ш дефа'г,
Мултзи'че кудра'г!
Флуйера'ш део'с,
Мултзи'че дуйо'с!
Флуйера'ш десо'к,
Мултзи'че куфо'к!
Вы'нтул кындаба'те
Принъе'леа рэзба'те,
Шьои'ле сорстры'ндже
Пеми'не морплы'ндже
Кула'кримь десы'ндже!
Ярту' деомо'р
Сэну' лeспуйло'р.
Сэлеспу'й кура'т
Кэма'м ынсура'т
Куомы'ндрэ крэйа'сэ,
Алу'мей миря'са;
Кэлану'нта мя'
Акэзу'т о' стя';
Соа'реле ши' лу'на
Миау' цину'т куну'на;
Бра'зь шипэлтина'шь
Йамаву'т нунта'шь;
Пре'оць, му'нций ма'рь,
Пэ'сэрь, лэута'рь,
Пэсэре'ле ми'й,
Шисте'ле фэкли'й!

Милая овечка,
Ты и впрямь нездорова,
Если случится мне умереть
в поле с терновником,
Ты скажи Врынчанину
И Унгурянину,
Чтоб меня похоронили
Здесь неподалеку
Среди овечей отары,
Чтобы я оставался с вами
Там же, где овчарня,
Мог слышать своих псов,
Так скажи им.   

А в изголовье положи мне
Буковый  флуер -                                                       
Он так много рассказывал с нежностью!
Флуйер костяной -
Он так много рассказывал с лаской!
Флуйер ивовый -
Он так много рассказывал со страстью!
И когда подует ветер,
Он заиграет на всех моих флуерах,
И все овечки мои собирутся
И будут меня оплакивать
Слезами кровавыми!
Но ты им об убийстве
Ничего не говори.
Только скажи им,
Что я обвенчался
С прекрасной царевной
Невестой солнечного света;
А на свадьбе моей
Упала звезда;
Солнце и луна
Держали надо мной венец;
Ели и платаны
Были гостями на свадьбе,
Горы высокие - моими батюшками,
Птицы - свадебными музыкантами,
Тысячи птиц,
А звезды были факелами!

 

9. Iar daca-i zarii,
Daca-i intilnii
Maicuta batrina
Cu briul de lina,
Din ochi lacrimind,
Pe cimi alergind,
Pe toti intrebind
Si la toti zicind:

10. Cine-au cunoscut,
Cine mi-au vazut
Mindru ciobanel
Tras printr'un inel?
Fetisoara lui,
Spuma laptelui;
Mustetioara lui,
Spicul griului;
Perisorul lui,
Peana corbului;
Ochisorii lui,
Mura cimpului!...

11.Tu Mioara mea,
Sa te'nduri de ea
Si-i spune curat
Ca m'am insurat
Cu-o fata de crai,
Pe-o gura de rai.
Iar la cea maicuta
Sa nu spui, draguta,
Ca la nunta mea
A cazut o stea,
C'am avut nuntasi
Brazi si paltinasi,
Preoti, muntii mari,
Paseri, lautari,
Pasarele mii,
Si stele faclii!...

Ярда'кэй зари'й
Да'кэй  ынтылни'й
Мэйку'ца бэтры'нэ
Кубры'ул делы'нэ
Динокь' лэкримы'нд
Печи'мь алергы'нд
Пето'ць ынтребы'нд
Щилато'ць зикы'нд

Чи'няу куноску'т
Чи'не мья'у вэзу'т
Мы'ндру чьобэне'л
Тра'с принтрунине'л
Фецишоа'ралуй
Спумала'птелуй
Мустэцьоа'ралуй
Спикулгры'улуй
перишо'руллуй
Пьанако'рбулуй
Окишо'рийлуй
Муракы'мпулуй

Ту' миоа'ра мя'
сэтенду'рь де' я'
Шийспу'не кура'т
Кэма'м ынсура'т
Куофа'та декра'й
Пеогу'ра дера'й
Ярлачя' мэйку'ца
Сэнуспу'й дрэгу'ца
Кэлану'нта мя'
Акэзу'т остя'
Камаву'т нунта'шь
Бра'зь шипэлтина'шь
Пре'оць му'нций ма'рь
Пэ'сэрь лэута'рь
Пэсэре'ле ми'й
Шисте'ле фэкли'й!

Но если ее заметишь,
Если её повстречаешь –
Старушку мою матушку
С кожаным поясом
С плачущими глазами
Бегущую по долинам
Всех спрашивающую
Ко всем обращающуюся:

Не знал ли кто,
Не видал ли кто
Пригожего пастушка
Продетого через колечко?
Личико его –
Пенка молока
Усики его –
Колосок пшеничный
Волосики его –
Перо ворона
Глазки его –
Ягода полевая!..

Ты, моя Миоара,
Пожалей её
И прямо скажи
Что я женился
На видной девушке
В райском крае
И матушке моей
Ты не говори,
Что на свадьбе моей
Закатилась звезда
И что были гостями
Ели и платаны
Горы высокие - батюшками,
Птицы - музыкантами,
Тысячи птиц,
И звёзды как факелы!

 

Комментарий:

У  меня  был  очень  затяжной академический спор с одним замечательным профессором - Юрием Кожевниковым,  который  впоследствие стал  моим  оппонентом  на диссертации. Спор из-за одной единственной фразы "si de-a fi sa mor"  -  "ши де-а фи сэ мор" - "если случится мне умереть". Кожевников на   основании  этой  фразы  развил  грандиозную  концепцию,  которая прогремела  и  в Молдавии (тогда ещё советской), и в Румынии (и там, и там "Миорица"  считается  национальным  достоянием). Он писал, что "если случится  мне  умереть"  означает,  что пастух как раз не собирается умирать,  он, мол ещё будет сражаться, бороться, ну а если уж погибнет в  бою,  тогда  поступайте,  как  описывается дальше в поэме! Я профессора долбал  на  всех  конференциях (риаллайфовских, а не интернетовских :-)),  где  только  мог, включая бухарестский университет, где я стажировался.  Совершенно  абсурдная  теория. И дело даже не только в том,  что  вся  смысловая  нагрузка  поэмы ложится на рекомендации уже после смерти пастуха (три четверти текста), и не в том, что более, чем странно  сперва сражаться с остервенением, а потом просить своих убийц хоронить  тебя там-то и там-то. Дело в том, что наши профессора просто не  умеют читать ТЕКСТ, потому что в "Миорице" не сказано "Если случится мне  умереть",  а  там  сказано  "если  случится  мне умереть В ПОЛЕ С ТЕРНОВНИКОМ",  так  что  надо  сперва читать правильно, а потом теории развивать.  Пастух просто напросто говорит, чтобы его перенесли ОТТУДА (из поля с терновником, где его, надо полагать, замочат добрые соседи-пастушки) в овчарню и там уже похоронили, то есть не бросали в открытом поле.

Но  какова  просьба-то, а? Попроси моих убийц похоронить меня там-то и там-то!

И вот это ещё: " Ты,  овечка,  совсем  больна" -  и  далее без всякого перехода  следуют  инструкции.  Вообще  ни одной другой мысли, убежать там  (ведь  Миорица  предупредила  во  время и можно было смело уйти в горы),  скрыться, засаду устроить, наконец. Почитайте Ветхий Завет для сравнения! Иными словами, эпос эпосу - рознь! Ну    а    по    последним   строкам  -   комментировать  нечего.  Было бы святотатством.

В заключение привожу отрывок из диссертации, в котором я подвел итог тому, что называется миоритическим духом румынского национального характера.

"Жертвенность - одна из самых глубинных черт румынского национального менталитета. Свое художественное воплощение эта идея впервые нашла более тысячи лет назад в пастушеской балладе "Миорица" - общепризнанной вершине румынской народной поэзии. Добровольное жертвование своей жизнью пастухом, узнавшим от любимой овечки Миорицы, что два близких друга сговариваются убить его и отнять отары, никоим образом не должна трактоваться как подтверждение идеи непротивления злу (одна из распространённых точек зрения, особенно в румынской критике). Пастух принимает смерть, потому что не видит, не боится её и не считает свою жертву чрезмерной платой за возвращение  гармонии миру. Идея гармоничности бытия (одна из универсальных в сознании древнего человека) является моральным перводвигателем румынского миоритического  духа. В эссе "Синий лев" Д.P.Попеску написал о молдавском пастухе: "Я прочитал "Миорицу". Я уже читал её в начальной школе и знал, собственно говоря, наизусть с самого детства. Но я не думал всерьёз об истории пастуха, которого два его товарища решают убить. Всё же он не умер. В финале не говорится о том, что он умер. Хотя ясно, что смерть его не исключена. Скорее, даже неизбежна. И всё же перед тем, как умереть, пастух мечтал. Кажется, он видел наяву именно свою смерть. И эта мечта прекраснее всей его жизни, не известной нам, но знакомой в своей проекции в будущее, в тот момент, когда она угаснет.  Хорошо, что его не убили до его мечтаний. Хорошо, что он мечтал, прежде чем умереть. Мечта делала его прекрасным, без неё смерть не имела бы никакого смысла. Даже если бы она была ужасной. Мечта чабана, его тревоги и покой, его фантастическая судьба, волшебная овечка Миоара, разве всё это не делает его похожим на Гамлета? Златорунная овечка - разве это не его сознание? Как у Гамлета - тень отца?"

И последнее: откуда взялось это странное румынское невидение смерти? Ведь подобное мироощущение коррелирует с христьянским представлением о продолжении жизни после смерти лишь внешне. И в самом деле - внешне, поскольку миоритический дух напрямую вытекает из аутохтонного дакийского (предки румын) культа Замолксиса, в котором смерть не просто отрицалась, а страстно желалась, вплоть до организации своеобразных "олимпийских игр", на которых самую прекрасную девушку и самого умелого юношу приносили в жертву верховному божеству. Юноши эти, между прочим, изо всех сил старались победить на состязаниях, чтобы удостоиться такой чести, как быть сброшенными со скалы на копья! Как-нибудь напишу об этом подробнее в одной из "Голубятен Онлайн", отклоняющихся от генеральной линии :-).

© ООО "Компьютерра-Онлайн", 1997-2019
При цитировании и использовании любых материалов ссылка на "Компьютерру" обязательна.