Архивы: по дате | по разделам | по авторам

Василий Щепетнёв: Извилина 1861

АрхивКолонка Щепетнева
14.01.2013

Пещерные чудовища никуда не исчезли, просто из пещер природных они переселились в пещеры ментальные и там, в закоулках извилин, ждут своего часа.

Ещё из школьного учебника анатомии и физиологии человека запомнилась мне картинка, на которой были представлены зоны мозга. Наглядно изображалось, какая извилина за что отвечает. Позднее, в мединституте, стало понятно, что структуры мозга и более сложные, и менее определённые. Последнее заключается и в том, что действует мозг слаженно: так, центр Брока, отвечающий за воспроизведение речи, постоянно консультируется с областью Вернике, отвечающей за содержание речи. Не у всех, не у всех, но частенько.

Потому иные речи и слушать приятно. Это, как вы понимаете, упрощённое представление о высшей нервной деятельности, но для школьника или студента провинциального вуза подходит идеально. Смелые мысли так и кипели в голове: что, если найти способ воздействовать на центр меткости (предварительно найдя его)? Тогда можно будет готовить снайперов для нашей армии с огромной экономией, нечувствительно: надел на голову особый шлем, посидел полчасика - и попадаешь в муху за сто шагов, из знакомых пистолетов, разумеется.

Или подобным же образом развивать способности ораторского мастерства: два-три сеанса, и я - Цицерон. Или Демосфен. Перед ответственной речью надел шлем, включил, выждал положенное время - и толпа твоя. Разъясняй ей, что от повышения цен она крупно выигрывает, - всё примут с благодарностью. А если нащупать шахматную зону, то запросто можно стать чемпионом мира.

И наоборот: воздействуя на зону обжорства, можно похудеть безо всякой диеты или тренажёров, а подавляя зону лени, Обломова легко превратить в Штольца. Эх, мечтал я, кабы сделать подобный шлем! Какая была бы польза для народного хозяйства (учился я в шестидесятые и семидесятые годы прошлого века, и думать государственными категориями в те времена странностью не считалось)!

Череп дырявить не стоит, влиять на мозг нужно через кость. То ли с помощью низкочастотного электромагнитного облучения, то ли, напротив, высокочастотного, а может быть, пригодятся и гамма-лучи. Или простые магнитики. Или камни драгоценные, кристаллические решётки которых обладают не вполне выясненными свойствами. Недаром вокруг царских корон столько тайн!

Даже представлял шлем наяву: золочёный, как в "Джентльменах удачи", с двумя колёсиками настройки. Одно, у правого уха, настраивает слух, зрение, меткость, честность, трудолюбие и другие общественно-полезные навыки. Другое, у левого, регулирует силу воздействия. В общем, как в простеньком радиоприёмнике.

Подобрать лампы, а лучше транзисторы, резисторы, катушки индуктивности, конденсаторы постоянной и переменной ёмкости представлялось делом непростым, но посильным: в те годы я свободно мог начертить схему приёмника 1-V-1, кое-как владел паяльником и не чурался вручную набивать трансформаторы. В итоге, правда, всегда получалось хуже, чем у завода VEF, но я и не претендовал на массовое производство. Создать бы прототип, а там уж дипломированные инженеры наведут глянец.

В плановом советском государстве подобные шлемы в гаражах не собирают. Нужно было включиться в план работ кафедры, утвердить тему на учёном совете и уж потом браться за дело. Ну полгода работы, ну год. В крайнем случае, в аспирантуре оставят после института - довести шлем до приемлемых кондиций.

Мое предложение о Шлеме Преобразования на кафедре нервных болезней выслушали внимательно, попросили изложить соображения письменно и пообещали подумать. Спустя самое непродолжительное время я был вызван в совсем другое учреждение, где меня вежливо, задушевно и вместе с тем твёрдо расспросили, кто, когда и при каких обстоятельствах рассказал мне о Шлеме Преобразования. Чаем поили, но после того, как убедились, что я сам всё придумал (пришлось показать черновую рукопись романа "Певчие Ада"), отпустили с миром, настоятельно посоветовав заняться чем-нибудь другим, да хоть дерматологией. А о "Певчих Ада" забыть лет на двадцать пять, а лучше бы и навсегда.

Был я тогда глуп, наивен, доверчив, но не безрассуден и совет принял с благодарностью.

Время от времени картографированный мозг продолжал являться мне во снах, но под влиянием совета старших, но невидимых товарищей надписи на нём изменились. Теперь в извилинах таились не центры речи, абстрактного и конкретного мышления, а даты.

Да! Если в онтогенезе повторяется филогенез, то в развитии мозга повторяется развитие общества.

Я, конечно, не художник, но нужда заставляет калачи есть, и вот я изобразил мозг, как в своё время буфетчик Шулейкин из "Полосатого рейса" - тигра.

Суть в том, что "здесь и сейчас" занимает в человеческом сознании самую малость (я постоянно путаю понятия "мозг" и "сознание", хотя и знаю, что они не равнозначны, то есть специально путаю, так нужно). В основном же нашими инстинктами, поступками и так называемыми разумными решениями руководит прошлое. И дремучее прошлое! Потом, почитав умные книги, я понял, что отчасти опять открыл велосипед, но что с того? Глядишь, внесёшь ненароком в конструкцию что-то нужное, например зеркало вида за углом, - уже польза. Вдобавок ко всему мой велосипед приспособлен к отечественным дорогам, что, согласитесь, немало.

Согласившись с темпоральной схемой сознания, понимаешь: многое, что представляется странным, даже подлым и бесчестным, явится банальностью, обыкновенной физиологической реакцией организма на внешний раздражитель. Что бесчестного в страхе боли? Что может быть естественнее реакции на огненную стихию?

На современность, а именно на год две тысячи тринадцатый, мозг реагирует с позиций седой старины. Все эти конституции, права и обязанности - ничто перед вопросом главным, вопросом основополагающим: съедят или не съедят? Пещерные чудовища никуда не исчезли, просто из пещер природных они переселились в пещеры ментальные и там, в закоулках извилин, ждут своего часа. Пусть в наисвежайших участках памяти записано, что крепостного права полтора века не существует, но для основной массы мозга извилина тысяча восемьсот шестьдесят первого года не позади, а впереди, и очень далеко впереди. Умом передним все понимают, что барина больше нет, а ум задний советует молчать, не то высекут, непременно высекут. Или забреют в солдаты, сошлют в Сибирь или просто пойдёт Машка в лес по ягоды - и не вернётся.

И повседневная практика подтверждает: по своему почину лучше молчать. Другое дело, если барин велит говорить. Оно бы и здесь лучше молчать, так ведь барин! Промолчишь вопреки указке барина - беда приключится: опять высекут, опять забреют в солдаты, опять не вернёшься из леса. Подобное состояние порождает постоянную тревогу, "сшибку", а как человек справляется с тревогой? Ест и пьёт, создавая запас для трудных времён. Поэтому ожирение и пьянство есть не столько признак дурного воспитания, не говоря уже о дурном обмене веществ, сколько показатель жизни под напряжением.

Важно и другое: все новинки последних тысячелетий, все эти книги, паровые котлы, зубоврачебные кабинеты, аэропланы, планшетные компьютеры и золотые парашюты в сознании счастливых обладателей занимают свой процент лишь до первой грозы. А громыхнет за окошком, куда эти планшетники и аэропланы вдруг исчезают? Звонишь в аэропорт, а связи нет. Или связь есть, но тебя в упор не узнают. А если и узнают, то лишь затем, чтобы в упор и выстрелить... Тут я, пожалуй, утрирую: личные аэропорты с личными эскадрильями есть разве у двоих-троих моих читателей, может, и вовсе у одного, но вот сознание времён Гостомысла - у многих. И себя я вовсе не отделяю от остальных. Гостомысл - ещё хорошо, а если это Вождь Сучковатая Дубина?

Взять хоть старую комедию "Полосатый рейс". О чём она? О тиграх? Если бы только о тиграх, то вряд ли бы её смотрели полвека спустя. Она о механизмах подчинения. Как, почему буфетчик Шулейкин вдруг признал себя английским, калмыцким и полинезийским шпи... то есть укротителем? Отчего он и тогда, когда непосредственная причина исчезает, продолжает нести бремя дрессировщика, утверждать, что пасёт тигров ночами и тому подобное? Да потому, что так барин велел говорить. Вековой опыт советует: барину не перечь, хуже будет. И зрители это понимали и, смеясь над Шулейкиным, от души ему сочувствовали, поскольку знали: в подобной ситуации может оказаться каждый. То, что и сегодня "Полосатый рейс" пользуется успехом, означает, что и по сей день в подобной ситуации тоже может оказаться каждый.

Конечно, новейшей извилиной я порой думаю то о Шлеме Преобразования, то о Звёздном Лицее, а порой даже о внутренней Вселенной, дожидающейся своего Большого Взрыва, но любой шорох за окном мгновенно пробуждает во мне страх зубастой пасти - огромной, в которую я помещусь целиком. Вдруг окрест Гвазды рыщет тарбозавр или хищник помельче, но тоже неодолимый? Спасением от ложных страхов является наука, умеющая убеждать: динозавры вымерли, крокодилы в наших губерниях не живут, вампиров не бывает, а люди - что люди...

Совсем без людей нельзя. Оно, конечно, неплохо бы иметь домик на обратной стороне Луны, но ведь там, поди, свои монструозии обитают, крионы всякие, щупальца тьмы, межзвёздные проглоты... Потому нужно налаживать прочные человеческие связи здесь, на Земле, конкретно - в Гваздевском уезде. Жить одним племенем и занимать в нём, в племени, если не самое главное место, то поблизости. Чтобы кусков не отбирали, а ещё и одаривали, пусть изредка. А если меня ухватит тьма за заднюю ножку, то есть надежда, что хоть покричат, вдруг да испугают хищника.

При этом люди, у которых преобладает сознание времён Рюриковичей, внешне почти не отличаются от тех, кто живет передним, новейшим умом. Не реже прочих пользуются и фейсбуком, и айфонами разными, автомобили у них - передвижная выставка высоких технологий, а яхты стоят целой флотилии. Более того, им все эти вещи и сервисы зачастую приносят прибыль, и заметную прибыль.

Хотя... Хотя если смотреть на них с близкого расстояния (не обязательно самому быть рядом, телевидение высокой чёткости здорово помогает), находясь в трезвом уме, натощак, отрешившись от каждодневной заботы о хлебе насущном, можно в горделивом развороте, властном прищуре, презрительно оттопыренной губе увидеть что-то до боли знакомое. И костюм на человеке корову стоит, а часы - целый хутор, но послышатся отдалённые раскаты грома, слетит на мгновение властная личина, тут-то и смотри: да ведь это наш конокрад, всей деревней битый Ванька Колупаев, даром что приоделся и бороду сбрил. Вон как оглядывается, барина трусит.

Тут уж не мешкай, рви шапку с головы и кланяйся в пояс:

- Наше вам почтение, Иван свет Васильевич!

© ООО "Компьютерра-Онлайн", 1997-2019
При цитировании и использовании любых материалов ссылка на "Компьютерру" обязательна.