Архивы: по дате | по разделам | по авторам

Кафедра Ваннаха: Полигимния для Ганса Касторпа

АрхивКолонка Ваннаха
автор : Михаил Ваннах   16.07.2012

Информационные технологии распространились так широко и внедрились так глубоко, что ещё десяток лет назад об этом помыслить было трудно.

Наше время принято рассматривать как пору упадка высоких искусств. Дескать, массы, стяжавшие благодаря социально-экономическим процессам свою толику благосостояния, склонны навязывать искусствам свой невзыскательный вкус, что им удается благодаря многочисленности и всеобщему избирательному праву (науки до поры спасают от этой участи нужды военного ведомства – деление тяжёлых ядер, синтез лёгких, квантовая электроника, гиперзвуковая аэродинамика…). Взгляды такие настолько распространены, со времён «Восстания масс» Ортеги-и-Гассета как минимум, что ссылки давать необязательно.

А вот возьмём да и попробуем обосновать точку зрения диаметрально противоположную; попытаемся показать, что никогда ещё в истории не было времени, столь благоприятного для общения с высоким искусством. Ни в полисах Эллады классического периода; ни в италийских городах-государствах времён Ренессанса; ни в габсбургско-имперской Вене человеку не предоставлялось и малой толики тех возможностей, что есть у человека сейчас.

Появление этих возможностей объясняется, конечно, отнюдь не прогрессом человеческой природы. Природа та же самая, что и встарь, ну разве что император Центрально-Африканской Империи держал тушки забитых на мясо соплеменников в электрическом холодильнике, а не употреблял их в пищу немедленно, пока они не попортились на экваториальной жаре… Да и всеобще-интернетовская забава - борьба с детской порнографией только в первые несколько минут озадачивает: а кто же, собственно, является потребителем этого штукарства? Потом вспоминается старый добрый цезарь Тиберий, хозяин прокуратора Иудеи Понтия Пилата; вспоминаются нравы его, описанные старым добрым Светонием ("Тиберий", 43-44), и всё сразу встаёт на свои места.

И развитие общественных институтов ни в коей мере не влияет положительно на изящные искусства. Даже к странам Первого мира вполне применима формула, выведенная Ювеналом для Римской империи: "Хлеба и зрелищ"! Хлеб обеспечивают солидные ставки минимальной зарплаты (скажем, во Франции за десять лет стоимость рабочей силы возросла на 19 процентов); да и со зрелищами всё в порядке – сравните хотя бы размер самой престижной научной награды - Нобелевской премии и вознаграждения актёров и футболистов (в принципе, ничего нового – та же пропорция наблюдалась и во времена Калигулы и Нерона…); ну и какое искусство является массовым и популярным, знают все…

Так что единственное, что меняется к лучшему, – это технологии. Как бы ни принято было хныкать о застое в ИТ-отрасли, она развивается с поразительной быстротой и проникает в самые разные стороны общественной жизни. Начнём с апофатики - рассуждения о том, каково будет при сбоях ИТ. Наглядным примером только что был всероссийский сбой в обслуживании пластиковых карт популярного в народе банка. Заметим, что воздействие этого краткосрочного события на широкие народные массы было куда сильнее, чем распиаренных "политических бурь" минувших зимы-весны. Те – жизнь людей затрагивали вяло. А тут очень многим ("живая" кассирша - ныне редкость) людям стало по-настоящему страшно.

Правда, некоторая степень самоорганизации наблюдалась. Девочке люди у уснувшего банкомата мелкими купюрами собрали на лекарство для ребёнка; мужичка без очереди пропустили к окошку с оффлайновым клерком, чтобы он мог снять денег на бензин и везти семью в аэропорт… Но поведение масс (автор не поленился и объехал десяток отделений пострадавшего банка) заставляет признать справедливость предупреждений Евгения Касперского о весьма разрушительном характере эвентуальной кибервойны. А теперь отойдём от апофатики и перейдём к позитиву.

Информационные технологии распространились так широко и внедрились так глубоко, что ещё десяток лет назад об этом помыслить было трудно. Младшие школьницы аргументированно обсуждают сравнительные достоинства планшетов и нетбуков в различных ситуациях – в ссылке к бабушке и на отдыхе в Европе.

Барышня романтического возраста застывает, уткнувшись в планшет, на пешеходном переходе в самом центре города – прибор поймал Wi-Fi от одной из открытых сетей, добивающих до этого места, – из кондитерской, пивной или суши-бара, - и окаменела женой Лота, нырнув в эпистолярный жанр; оживляет кибер-Галатею лишь "лещ" от милосердного самаритянина по обтянутой символическими шортиками части тела, сопровождающийся филиппикой о том, что самобеглые коляски герра Даймлера обычно давят, а отнюдь не делают то, на что мадемуазель надеется…

И вот это количественное расширение сопровождается сейчас качественным скачком, ставящим человека в принципиально другое отношение к высоким искусствам, чем бытовавшее встарь. Для объяснения его прибегнем к помощи великих. Сначала – Станислав Лем, человек, "Компьютерре" не чужой. Этот гениальный писатель и мыслитель особенно выделял из авторов ХХ века Томаса Манна. А в его творчестве – "Волшебную гору". Её, кипящую страстями, пан Станислав решительно предпочитал напоенному старческой мудростью "Доктору Фаустусу" (гениально открывшему психологическую сторону фашизма).

И есть в "Волшебной горе" один эпизод, вплотную связанный с мультимедийными технологиями начала прошлого века. Речь идёт о разделе главы седьмой, озаглавленном "Избыток благозвучия". В швейцарский туберкулёзный санаторий его руководители, озабоченные досугом состоятельных пациентов, привозят техническую новинку – граммофон. Но – необычный.

"Это был не тот убогий ящик с ручкой, диском и иглодержателем, казавшийся как бы привеском к бесформенному рупору, похожему на трубу из латуни, и некогда услаждавший с ресторанной стойки гнусавым рёвом неприхотливых посетителей. Скорее высокий, матово-чёрный ящик морёного дерева, соединённый шёлковым шнуром с электрической розеткой в стене и стоявший на особом столике, своим скромным изяществом уже ничем не напоминал былой, допотопный и грубый механизм. Вы поднимали изящно сужающуюся крышку, которую внутренняя латунная подпорка автоматически удерживала в наклонном положении; в плоском углублении лежал обтянутый зелёным сукном вращающийся диск с никелевым краем и никелевым штифтом, на который вы надевали каучуковую пластинку с отверстием посредине. Справа находился регулятор скорости с цифрами, напоминавший часы, слева рычажок, с помощью которого вы запускали диск или останавливали его. Слева же и сзади имелся изогнутый никелированный тонарм с плоским кружком мембраны; он был подвижен, особые винтики на мембране зажимали и несли иглу. Спереди были двустворчатые дверцы, которые открывались, а за ними вы видели конструкцию из чёрного дерева, напоминающую жалюзи и состоящую из косых планок. Вот и всё".

Характеристики новинки по имени "Полигимния" были весьма высоки.

"Это музыкальный инструмент, Страдивариус, Гварнери, тут всё решает тончайший организованный резонанс и колебания звуковых волн".

И вот именно хай-фай-свойства описанного Манном устройства крайне важны для сюжета романа; для духовного развития его героя, инженера Ганса Касторпа. И хотя в конце концов именно эти искания приводят его в шинели, с винтовкой в руке, на глинистые склоны горящего холма, под огонь бризантных снарядов – такова уж была общая судьба цивилизованных народов Европы. Не зря же за этот роман Манн был удостоен Нобелевской премии, более полновесной, чем ныне… И, возможно, какая-то роль в этой награде принадлежит отмеченной роли технологии.

Сегодня высокие технологии небывало приближают мир искусств к каждому из нас. Причём – именно искусств высоких; ведомства Аполлона с сопровождающими музами. Внешняя звуковая карта с USB-портом в компании с приличными наушниками превращает всё, начиная с нетбука, в устройство воспроизведения музыки в очень приличном качестве. (Только, пожалуйста, не пользуйтесь наушниками на улице – нравы у нас таковы, что это вполне может окончиться у нейрохирурга…)

В традиционном обществе орган можно было послушать лишь в соборе; клавесин и пианино – в концерте в вельможном доме. Сейчас это доступно каждому, в любой обстановке. И – по собственному желанию, а не так, когда классической музыкой мучили целый народ без всякой пользы для него, народа…

Аналогичные возможности даёт владельцам и новый класс экранов. Даму, много лет привозящую из всех чужеземных краёв художественные альбомы, можно огорошить фактом, что её новенький планшет с дисплеем Retina, используемый для чтения почты, способен отображать и живопись и графику с качеством, заставляющим предполагать, что скоро ей понадобится помощь в перетаскивании множества добротных томов на мелованной бумаге на чердак. (Это даже при том, что многие музеи больше, чем зомби - выстрела в голову, боятся попадания в общедоступную сеть вверенных их попечению шедевров в приличном качестве; хотя обсерватории свои снимки выкладывают охотно, а Урания тоже из бригады Мусагета.)

Ещё большего удовольствия можно ожидать от нового поколения пятнадцатидюймовых ноутбуков, оснащённых дисплеями с разрешением 2880×1800 пикселов. Читателям "Компьютерры" излишне напоминать, что эти слышимые и видимые плоды ИТ покоятся на солидном фундаменте из процессорных мощностей, объёмов оперативной и массовой памяти, ширины каналов связи, да и добротно сделанных сетей питания, наконец. И доступ к высшим творческим достижениям человечества даёт именно этот фундамент!

© ООО "Компьютерра-Онлайн", 1997-2019
При цитировании и использовании любых материалов ссылка на "Компьютерру" обязательна.