Архивы: по дате | по разделам | по авторам

Кафедра Ваннаха: Коммуникатор среди звёзд

АрхивКолонка Ваннаха
автор : Михаил Ваннах   29.11.2011

Идея Брейсуэлла не отменяет вопроса, заданного десятилетием ранее и получившего название "парадокса Ферми": "Если инопланетяне существуют, то где же они?"

Есть в номенклатуре современных цифровых устройств такая широко известная штука, как коммуникатор. И есть у производителей их такая привычка или такой маркетинговый приём, кто их там разберёт, – включать в состав софта библиотечку избранных книг. Несмотря на то что в наших условиях любую книжку можно почитать в Сети, а коммуникатор рассчитан на постоянное в оной пребывание.

И вот что интересно: такую же логику, которая заставляет обеспечивать покупателю коммуникатора возможность чтения и в отсутствии соединения с Сетью, и с соблюдением копирайтных прав, давным-давно, более полувека назад, попробовали применить к установлению контактов с инозвёздным разумом.

К связи с обитателями иных миров человек стремился давно. Карл Фридрих Гаусс предлагал, например, насадить в степи лесополосы в виде чертежа теоремы Пифагора. Развитие технологий вообще и нефтеперегонки в частности позволило австрийскому астроному Йозефу Иоганну Литтрову модифицировать идею. Он предложил перейти от "пассивного экрана" к "экрану активному", с подсветкой, хоть и не светодиодной – а именно при помощи широких траншей, заполненных водой, изобразить гигантские геометрические фигуры. Поверх воды следует налить керосин и поджечь его. Такие огненные письмена, по мнению Литтрова, жители Марса и Венеры могли бы увидеть в телескоп.

Поэт Шарль Кро тратил годы на то, чтобы уговорить французское правительство построить в Алжире гигантские зеркала, сигнализируя этим гелиографом (широко применявшимся в те годы в колониальных армиях в качестве средства связи) венерийцам и марсианам, вполне в традициях Фонтенеля… Последним уповавшим на традиционную, неквантовую, оптику был, кажется, калужанин Циолковский. Он предлагал устанавливать по весне на чёрной пашне белые щиты…

Предсказание электромагнитных волн Максвеллом, экспериментальное открытие их Герцем, приборы Попова и Маркони перевели мысли о межпланетном общении в новый спектр. Великий Тесла объявил, что готов связываться с планетами. Что, естественно, способствовало росту скептического отношения к нему в официальной науке!

После Первой мировой сам Гульемо Маркони, почитавшийся в тот время англосаксами изобретателем радио (приоритет Теслы янки признали в суде лишь во время Второй мировой, чтобы избавиться от патентов Маркони), объявил, что, катаясь на яхте по Средиземному морю, он принял странные сигналы, возможно с Марса. Но, поскольку деловым чутьём потомок фабриканта ирландского виски Маркони был наделён в куда большей степени, нежели Тесла, он вскоре замолчал о своих сомнительных открытиях, занявшись более респектабельной деятельностью в Высшем фашистском совете… Впрочем, в отечественную коммерческую мифологию, в "Аэлиту" Алексея Толстого радиосвязь с Марсом проникла!

Но в какой-то момент, несмотря на успехи советской астроботаники, созданной Г.А. Тиховым, обнаружившим на Марсе хлорофилл, стало ясно, что высшей жизни на этой планете нет. (Лучше всего разочарование от этого, пожалуй, описано Станиславом Лемом в "Ананке", предпоследнем произведении из цикла о пилоте Пирксе.) И связываться не с кем. А связь с другими звёздными системами, кроме проблем преодоления расстояния, имеет ещё одну проблему – проблему преодоления времени.

В условиях Земли, в нашей обыденной жизни, скорость света практически неощутима. И до восемнадцатого столетия большинство учёных было уверено в её бесконечности. Ситуацию изменили наблюдения и выводы Олафа Кристенсена Ремера. В 1675 году этот датчанин представил в Парижскую академию отчёт о проведённых им в компании с Кассини наблюдениях затмений спутника Юпитера Ио.

Этой же теме был посвящён мемуар "Démonstration touchant le mouvement de la lumière". И где-то через полвека идея о конечности скорости света стала общепринятой… Отметим ещё одно, связанное со светом, достижение Ремера. Последние пять лет жизни, с 1705 до 1710, он провел на посту бургомистра и полицеймейстера (sic!) Копенгагена, где и добился установки уличных фонарей!

Так вот, хоть в пределах Солнечной системы скорость света и наблюдаема, и даже создаёт проблемы для управления космическими аппаратами, особенно марсоходами, но непреодолимым препятствием к диалогу, случись с кем поговорить, она не является. В разговоре со звёздами – дело иное. Сигналы пойдут годы и годы. Простейший обмен ими – уже десятилетие в самом простейшем случае.

Сколько-нибудь содержательный разговор растянется на века, что превышает и продолжительность человеческой жизни, и продолжительность бытования научных парадигм. Ну скажите, о чём бы стоило поговорить с учёными века девятнадцатого? С теми, кто был никак не глупее нас, а образован никак не хуже. Ну, навести справки о кое-каких деталях быта, разве что, сколько фунт говядины стоил… Ну, уточнить ход рассуждений, очень важных для историков науки, человека полтора каковых наверняка имеется. И – всё! Диалог бесполезен.

Проблему решить попытался австралийский, работавший в Калифорнии инженер, физик и радиоастроном Рональд Ньюболд Брейсуэлл (Ronald N. Bracewell, 1921-2007). Это абсолютно респектабельный специалист и учёный. В войну работавший над радарами, изучавший атмосферную ионизацию, воздействие на неё Солнца. Занимавшийся инструментальными проблемами радиоастрономии, компьютерной томографией и много чем ещё. А в 1960-м году он предложил альтернативу межзвёздному обмену радиосигналами (Bracewell, R.N. Communications from superior galactic communities. Nature, 186, 670, 1960).

Брейсуэллом было предложено использовать межзвёздные зонды-посланники. Не имея экипажа, такой зонд мог бы затратить на путешествие в один конец время куда большее, чем продолжительность человеческой жизни. Поэтому ему нужно меньше энергии, снимаются трудности, связанные с защитой аппарата, идущего на субсветовой скорости от межзвёздных атомов и молекул, превращающихся в мощный поток излучения… И не надо резервировать топливо и ресурс на обратный путь.

Ну а долетев до системы назначения, зонд начнёт искать потенциальную внеземную цивилизацию. Найдя, вступит с ней в диалог, расскажет о земной цивилизации то, что программисты сочтут нужным рассказать. А собранные сведения об инопланетянах передаст узконаправленным лучом по строго соблюдаемому временному и частотному расписанию на Землю.

То есть – вместо информационного пакета отправить инопланетянам целый коммуникатор. Ну как диалог секретарши с новым русским эпохи малиновых пиджаков. "Оставьте ваш телефон, пожалуйста, Иван Иваныч вам позвонит". "Да ты что, дура, он же две штуки стоит!"… Правда, зонд-коммуникатор должен быть поразумней нынешних наладонников. Но, учитывая темпы развития ИТ-индустрии, можно смело говорить, что, реши земляне создать зонды Брейсуэлла, проблема будет не в компьютерной начинке, а в двигателях.

Правда, идея Брейсуэлла не отменяет вопроса, заданного десятилетием ранее и получившего название "парадокса Ферми": "Если инопланетяне существуют, то где же они?" Ведь действительно, со времени Большого Взрыва прошло достаточно времени, чтобы даже сугубо досветовые зонды облетели всю Галактику, реплицируя свои копии у достигнутых миров и отправляя в дальнейший путь. Главное, чтобы было кому запустить процесс.

Был, правда, один давний эксперимент, который пытались интерпретировать как свидетельство присутствия "зонда Брейсуэлла" в Солнечной системе. Будто бы в 1927 году норвежский инженер Халс принимал в Осло двоящиеся сигналы от голландской радиостанции PCJJ из Эйндховена.

В следующем году астрофизик Штермер и физик Ван дер Поль (тот, что создал известное в теории колебаний уравнение…) поставили совместно с Халсом эксперимент. Сигналы, передававшиеся из Эйндховена, принимались в Осло с задержкой в секунды, причём – переменной задержкой. (Эксперимент вполне в русле "добродетельной" науки – слой Хевисайда был тогда технологическим фронтиром, вспомним эру коротковолновой связи...) И Брейсуэлл про эти сигналы явно знал (вспомним его научную биографию).

В семидесятых описанные задержки всячески пытались интерпретировать, например как карту созвездия Льва в декартовых координатах. Но поскольку такие эксперименты не обладают одним важным для науки свойство – повторяемостью, воспроизводимостью, отнесём их к разряду столоверчения и извержения эктоплазмы.

Мы же ограничимся тем, что модель "зонда Брейсуэлла" известна каждому из нас – а попробуйте-ка открыть вложение в послание от доброжелательного незнакомца!

© ООО "Компьютерра-Онлайн", 1997-2019
При цитировании и использовании любых материалов ссылка на "Компьютерру" обязательна.