Архивы: по дате | по разделам | по авторам

Запост-модерн (как запостить современный «креатифф»)

Архив
автор : Евгений Цепенюк   22.08.2005

Как и следовало ожидать, эпоха постмодернизма оказалась на поверку вовсе никакой не эпохой, а всего лишь переходным периодом.

Как и следовало ожидать, эпоха постмодернизма оказалась на поверку вовсе никакой не эпохой, а всего лишь переходным периодом. Понятно от чего к чему - к тому, что можно было бы назвать, скажем, эпохой брэндов, если бы этот термин не успели взять на вооружение антиглобалисты, или эпохой нового мышления (соответственно, идеологи перестройки и адепты New Age), или же, не мудрствуя лукаво, просто пост-постмодернизмом, да только очень уж неизящно это слово звучит… впрочем, для начала сойдет.

Кстати, а помните ли вы, что это такое - постмодернизм? В одном из недавних номеров "Компьютерры" (#21 от 09.06.05) Сергей Голубицкий, ссылаясь на Умберто Эко, выдал замечательное разъяснение (излагаю своими словами): в какой-то момент плотность культурной среды стала настолько высокой, что внешнее давление на мозги среднестатистического интеллектуала на порядок превысило их собственный творческий потенциал. Осознав это, интеллектуал, со свойственной ему склонностью к рефлексии, отправился прямиком к выводу о том, что поскольку все уже написано, сыграно и спето до него (и, по всей вероятности, не только более удачливыми, но и более достойными авторами), то отныне единственный доступный ему способ самовыражения - выбор подходящей к случаю цитаты (причем слишком хорошо скрытая цитата - это уже "шаг влево, шаг вправо", повод для обвинения в плагиате).

Вот эта осознанная, чтобы не сказать вынужденная, вторичность - то разудалая, то покаянная, а чаще всего, разумеется, исполненная снобизма, - и есть этот самый постмодернизм. "В моей песне всего три аккорда, да и те - не мои"… На самом деле ничего особенно тупикового в ситуации не было: вон, классики китайской литературы вообще полагали обильное цитирование чуть ли не основным элементом хорошего стиля, и ничего - творили на радость и читателям, и коллегам. Конечно, западной культуре, с ее революционной прыгучестью, требовалось некоторое время на то, чтобы свыкнуться с новым положением дел… Вот только времени этого у нее, увы, не было.

Пока высоколобые с высоты своего полета роняли слезы, оплакивая очередной конец искусства, люди попроще, между прочим, тоже по-своему страдавшие от давления культурной среды, вдруг обнаружили, что постмодернизм - это очень удобно. По форме. А суть можно проигнорировать, вернее модернизировать, приведя в соответствие с текущими нуждами, - в этом, собственно, и состоит суть пост-постмодернизма.

Оказалось, что для того, чтобы "быть в материале", вовсе необязательно прокачивать эрудицию: любой толстенный томище может быть преобразован в набор из максимум двух-трех емких, но компактных символов, после чего исходный материал становится отработанным. Если логотипом постмодернизма могла бы стать бройлерная курица, то материальное воплощение идеи пост-постмодернизма - бульонный кубик.

Чтобы понять постмодерновую вещицу, требуется хорошее знание оригинала(ов), для адекватного же восприятия пост-постмодернового искусства порой необходимо на время забыть все, что вы знаете по теме предмета. Более того, человек, ознакомившийся-таки с известным произведением и пытающийся использовать какие-либо цитаты, помимо общеупотребительных, рискует остаться непонятым. Анна Каренина изменила мужу и бросилась под поезд - этого достаточно. Кого волнует, была она брюнеткой или блондинкой?..

Если в эпоху постмодернизма начитанный юноша признавался в любви своей начитанной девушке словами "как сказала бы Лилиан Хеллман, я люблю тебя безумно", - поскольку, во-первых, был хорошо знаком с творчеством супруги Дэшила Хэммета, во-вторых, знал, что девушка по части американской драматургии подкована не хуже него, а в-третьих, был уверен в неспособности подобрать для выражения собственных чувств слова точнее и лучше, - то в эпоху пост-постмодернизма оказавшийся в аналогичной ситуации молодой человек заявляет "я отношусь к тебе как персонаж Лилиан Хеллман" (или даже "я тебя лилихеллмлю"); при этом ни сам он, ни предмет его страсти и знать не знают, кто такая эта Лилиан Хеллман и чем она знаменита, что никоим образом не мешает их взаимопониманию. Между прочим, сам я не смотрел ни одного спектакля по пьесе Лилиан Хеллман, но именно это имя использовал в своем примере Сергей Голубицкий (ссылаясь, в свою очередь, на Умберто Эко), так что… как видите, я тоже действую в духе пост-постмодернизма.

Таким образом, пост-постмодернизм компенсирует тотальную высказанность всеобщей глухотой. Казалось бы, ну вот и замечательно, наконец-то каждый получил способ самовыражения по потребностям, с интеллигентским же самоуничижением сами боги бороться бессильны… не тут-то было! Кризис перевоспроизводства культурных ценностей породил в нашем столь же гипотетическом, сколь и влюбленном юноше новый комплекс: теперь его смущает не избитость фраз, но банальность выражаемых ими чувств и мыслей.

Ну и с чего бы ему стесняться-то? Ведь для того и цитируют великих, чтобы, зацепившись за их авторитет, подчеркнуть значимость собственных переживаний. Да, но только при условии, что канал связи между вами и классиком максимально прям: традиционно в роли такового канала выступает собственно классическое произведение. Если же о вокальном мастерстве Паваротти вы судите исключительно по пению Рабиновича… в таком случае вопрос о надежности посредника становится очень и очень серьезным. Производитель бульонных кубиков, формирующий у массового потребителя представление о вкусе вареной курицы - пока что не более чем очевидный гротеск[Эх, жаль, нельзя стравить автора с изобретателем бульонных кубиков Юлиусом Магги (царство ему небесное). Он бы нашел что возразить. - Прим. ред.]; но тот, кто в эпоху пост-постмодернизма контролирует процесс производства "культурных выжимок" (ведь должен же их кто-то производить!), получает почти безграничную власть над культурной средой. The medium is the message.

Так называемые "серьезные" авторы безнадежно упустили инициативу. Кто же, в таком случае, ее захватил? Тот, кому она была действительно нужна. А теперь, как водится у постмодернистов, цитата: "Реклама и спонсорство всегда были замешены на использовании образного ряда для создания ассоциативной связи товаров с позитивными культурными или социальными событиями. Брэндинг же образца 90-х годов замечателен тем, что все более стремится вывести эти ассоциации из разряда предметно-изобразительных средств и сделать их переживаемой, проживаемой реальностью" (Наоми Кляйн, "No Logo. Люди против брэндов"). Иными словами, когда кроссовки ассоциируются со свободой, уверенность в своих силах - с дезодорантом, а хороший вкус - с сотовым телефоном, это только цветочки. Заветная ягодка брэндинга - добиться того, чтобы свобода ассоциировалась с кроссовками; в идеале - до такой степени, чтобы в учебниках истории вместо национально-освободительной обозначилась национально-кроссовочная борьба. Что для этого нужно? Пост-постмодернизм плюс полная масс-медизация всего мира.

Между прочим, хорошо известная читателям "Терры" фирма Apple является не только образцово-показательным брэндом, вот уже много лет продающим компьютеры как нагрузку к apple feeling, но и заказчиком-вдохновителем эталонного пост-постмодернистского рекламного ролика, выпущенного аж в 1984 году и вошедшего во все учебники. Режиссер Ридли Скотт изящно упаковал в единое целое Олимпиаду, готовую к употреблению выжимку из одноименной с годом антиутопии Оруэлла и "антитоталитарный" компьютер Macintosh: "And you’ll see why 1984 won’t be like "1984" (www.duke.edu/~tlove/mac.htm).

Итак, в эпоху пост-постмодернизма творческий поиск новых форм уступает место креативной разработке актуального контента. И вот наш виртуальный влюбленный открывает рот… и, если в голове у него имеется хоть сколько-нибудь мозгов, понимает, что одно дело - любить, как герои пьес Лилиан Хеллман, и совсем другое - любить, как персонажи шоколадной рекламы. Что у него остается, помимо права смириться и получить удовольствие? Само собой, право на симметричный ответ. Тотальная опошленность старых символов заставляет судорожно искать новые, и вместо стихов "Тебя люблю безумно я…" свежеиспеченный падонак выстукивает креатифф "Тибе ваткнуть хачу я глубако…".

Как видите, постмодернизированное слово "креатив", заимствованное прямиком из лексикона пиарщиков и рекламистов, стало обозначением учетной единицы падонского творчества отнюдь не просто так. Еще менее случаен аффторский лексикон (согласитесь, что отличить апологета Удава от просто малограмотного пошляка не составляет труда): калька с ebony english (wassap!) как антитеза языку глянцевых журналов (основных печатных носителей идеологии пост-постмодернизма) и одновременно своеобразный код, в чем-то сродни поэзии скальдов… кстати, скальдов я тоже не читал.

И уж совершенно ничего удивительного нет в том, что креатифф в конце концов стал полноценным культурным явлением и в таковом качестве распространился далеко за пределы собственно сайта www.udaff.com, да и вообще Рунета. Пускай многих "оригинальных" падонков ЖЖшная, скажем, экспансия (обороты "в Бобруйск жывотное", "аффтар учи албанский" и т. п. - это именно из ЖЖ) в восторг отнюдь не приводит (www.udaff.com/ask/45499.html).

Остается понять, почему среди наваянного новыми русскими киберпанками (по-моему, именно креатиффы на сайте Удава, а вовсе не романы Лукьяненко по справедливости должны носить это гордое наименование) так мало достойных внимания (не фтыкания) вещей. Возможно, потому, что, в отличие от "классических" панков, поставивших на уши культуру конца семидесятых, аффтары предпочитают самовыражаться в основном не с помощью музыки и прочих "быстрых" разновидностей творческой деятельности, а в литературном, так сказать, труде (в этом нет ничего удивительного, если учесть особенности Интернета как медийной среды… хотя бы просто прикиньте, сколько "весит" текстовый файл и сколько - mp3). Но для того, чтобы стать действительно интересным писателем, смелости и чувства стиля недостаточно - необходимо владеть еще и навыками самостоятельного мышления, а такие люди, как правило, во всякую ментальную суету втянуть себя не позволяют. Впрочем, возможно, прямо сейчас какой-нибудь молодой Пилеффин заканчивает свое "Паколение Нах"… успехов ему. 

Из мемуаров Анатолия Иванова[Автор известных романов «Тени исчезают в полдень», «Вечный зов» и др..] (о Венедикте Ерофееве)

Но вот употребление непотребных выражений в письменной речи меня, признаюсь, коробило. Русская словесность издревле (по крайней мере, до недавнего времени) чуралась заборной нецензурщины, блюдя как зеницу ока чистоту языка. В крайнем случае, всегда ведь можно подыскать эвфемизмы, не так ли?

«Не всегда, — возразил Веня, — бывают ситуации, когда никакие паллиативы невозможны». И в качестве примера поведал мне притчу — историю, имевшую место быть с его другом В. Тихоновым. Тому довелось как-то заниматься противопожарной профилактикой. Все лето они пропитывали деревянные срубы специальным раствором — «от возгорания». Наконец приехало начальство с проверкой. И вот Тихонову предстояло перед комиссией продемонстрировать эффективность пропитки. Взял клок пакли, окунул ее в спецраствор и, не ожидая подвоха, «с довольством тайным на челе», поднес горящую спичку… Пакля, будто облитая бензином, мгновенно вспыхнула.
— «…………..!»
Да, именно эти слова вырвались из уст опешившего «поджигателя». Нельзя не согласиться, что парламентские выражения не в силах были бы передать всю меру изумления, обиду и горечь, ибо вся работа пошла насмарку, псу под хвост.

© ООО "Компьютерра-Онлайн", 1997-2024
При цитировании и использовании любых материалов ссылка на "Компьютерру" обязательна.