Архивы: по дате | по разделам | по авторам

Family Re-Engineering

Архив
автор : Максим Отставнов   24.08.2001

Достаточно избитой темой является влияние новых технологий на формы и содержание процессов, протекающих в бизнес-сфере. "Другая сторона медали" - их воздействие на формы и содержание противостоящей бизнесу части общества - на то, что называется households обсуждается не то, чтобы меньше, но - менее категоризованно, скорее в общих словах, чем в терминах точных наук.

Достаточно избитой темой является влияние новых технологий (в частности, цифровой обработки информации) на формы и содержание процессов, протекающих в бизнес-сфере. «Другая сторона медали» - их воздействие на формы и содержание противостоящей бизнесу (в логике макроэкономического анализа) части общества - на то, что называется households («семейными хозяйствами», «домашними хозяйствами», «домовладениями») обсуждается не то, чтобы меньше, но - менее категоризованно, скорее в общих словах, чем в терминах точных наук.

Полагаю, это не случайно. С «семьей» как хозяйственной единицей у экономики вообще проблемы, даже в «статике», и ниже я постараюсь это показать. Однако удручающим следствием отсутствия такой категоризации становится неуправляемый «дрейф» института семьи вместо его управляемого изменения, которое вполне можно было бы сопоставить с тем, что называется реинжинирингом, перестройкой бизнес-процессов, при декларируемой стабильности этого института, что приводит к вопиющему «раздраю» между номинальными и фактическими функциями реальных «семей».

«Семья» в макроэкономической перспективе

Макроэкономические функции «семейных хозяйств» достаточно просты. «Семейные хозяйства»:

  1. являются покупателями на «потребительских» рынках;

  2. производят человеческий ресурс (рабочую силу, работоспособность, творческий потенциал), продаваемый в основном бизнесу;

  3. накапливают и владеют в конечном счете большей частью хозяйства нации (или региона, или мира, в зависимости от масштаба макроэкономического взгляда) и, соответственно, являются основным инвестором.

    Выходя за пределы элементарного курса, экономист обязательно отметит также:

  4. «производство/оказание услуг для себя» - «невидимый сектор» 1 любого национального хозяйства, объем и специализация которого сильно меняются в зависимости от уровня и направления технологического развития и от культурного контекста.

    И экономисту придется выйти за рамки своего предмета, чтобы признать, что перечисленным не вполне покрываются две культурные функции семьи, универсально признаваемые за нею нашей цивилизацией, и отправляемые в рамках того же самого «домашнего хозяйства»:

  5. функция «детского инкубатора» - не только деторождение и физическое «выкармливание» потомства, но и организация «культурного наследования» уникального (положительного или отрицательного) опыта данной семьи;

  6. функция стабильного секс-партнерства с (по крайней мере, теоретической) взаимной монополией супругов если не на сексуальное внимание, то на его реализацию.

Микроэкономические сложности. Удивительно, как мало объяснительных инструментов может дать для так описанного явления микроэкономика. Благодаря этой дисциплине мы понемногу начинаем понимать эмпирически очевидное разнообразие институционализации в бизнесе (различные размеры фирм - от малых предприятий до транснациональных корпораций, различия в конфигурации рынков и господствующих на них обычаев и т. п.), но микроэкономика не в силах объяснить нам однообразия «на другом полюсе»: почему на исторически долгом (с начала индустриальной революции до наших дней) семья ассоциируется прежде всего с «нуклеарным типом» - отдельно живущей супружеской парой, расширенной детьми, покидающими ее по мере взросления. Что это - универсалия человеческого существования, которую нужно выносить за скобки всякого предметного исследования? Биологический императив? Предрассудок?

«Модульная» экономика. Одним из предложенных решений оказалась экспансия науки экономики на новые (для себя) области: экономическое рассмотрение тех аспектов человеческих отношений, которые традиционно всячески «уводились» из предмета. В истории экономики я не силен, но то, что читал и о чем слышал, заставляет предположить, что это решение оказалось связано, во-первых, с окончательной «сциентификацией» предмета этой науки («оптимальное распределение ограниченных [scarce] ресурсов»), а с другой - с неуемным юмором ряда ее представителей. Долгое время такие темы, как «экономика секса» (но также «экономика преступности» и пр.), были предметом экстракуррикулярных экзерсисов, потом они рассматривались как «новые области экономических исследований» (это мое поколение уже застало - вплоть до середины восьмидесятых). Сегодня мы вполне можем обнаружить их в качестве разделов серьезных учебников или тем отдельных монографий.

Важно понимать, что это движение оправданно именно «онаучествлением» экономических знаний и, в принципе, никак логически не связано с «грубым материализмом» или «экономическим цинизмом». Сказать, что привлекательное сексуальное партнерство (или, наоборот, потребное на его установление и поддержание время и пр.) является редким ресурсом и в этом - собственно экономическом - аспекте может быть сопоставлено с любым другим редким ресурсом - совсем не равнозначно утверждению о, например, «продажности всякой любви». Абстрагируясь от того, мяч перед ним или яблоко, геометр может применить аппарат своей науки для вычисления объема тела, не предлагая вам этот мяч на десерт или яблоко в качестве спортивного снаряда. Наука на то и наука, чтобы выполнять (в числе прочего) абстрагирование и идеализацию. И сказать, что перспектива свидания с любимым человеком конкурирует за ваше свободное время с возможностью, к примеру, побольше в этот день поработать - не значит оскорбить вас или усомниться в «искренности чувств». Мы просто берем «модуль» от вектора, отвлекаясь от его направления 2.

Теория разработана достаточно детально. Наступает момент ее критики, или, другими словами, выяснения границ ее применения. Что - при определенной интеллектуальной честности - заставляет ставить другие, более фундаментальные и относящиеся скорее к методологии или социальной философии вопросы: а с какой точностью приближения человек может рассматриваться как реализация оператора оптимизации эффективности (в экономических терминах)? Каковы ограничения, накладываемые на такую реализацию материалом (буквально: биологическим, психофизическим субстратом)? Какие процессы, помимо рассматриваемой экономикой последовательности оптимизирующих выборов, организуют этот материал и как они ограничивают протекание этого процесса?

Некоторые догадки на этот счет можно поискать в других материалах этого номера, содержание которых почерпнуто из широкого круга дисциплин - от генетики до теологии. Я полагаюсь на самопровозглашаемую компетентность авторов и источников и никак не комментирую их тезисы, хотя мне самому их внимание к биологическим/психофизиологическим аспектам существования человека кажется преувеличенным 3.

Атомистическая социология и «детский вопрос»

Что до методологических вопросов, то я, пропуская этот, намеченный в последующих статьях пункт, хочу указать на другую точку, где собственно экономический дискурс оказывается недостаточным, где он становится политэкономическим и (явно или скрыто) втягивает в себя внепредметные предпосылки.

Это не вопрос о сексе и сексуальном поведении, это вопрос о детях. Экономика, как строгая наука, возможна только при определенных внешних для нее допущениях, в частности, предположения о существовании такой сущности, как «экономический субъект», а ее выводы приложимы лишь в той мере, в какой эта абстракция адекватна.

«Узкое место» заключается в том, что, как сильно мы бы ни верили в атомистичность общества и автономность человеческого существа, мы знаем, что субъектов экономической активности не находят в капусте или клюве аиста. Они даже не рождаются в готовом виде, они изготовляются из биологического материала по мере взросления ребенка. На «одном конце» этого процесса мы находим маленький кусочек живой плоти, неспособный даже к физическому самостоятельному существованию, на другом - субъекта экономической активности и правоотношений, а как относиться к переходу одного в другое, непонятно.

Радикальное решение «детского вопроса» дали древние римляне - тоже своего рода «военные либералы», признававшие и защищавшие автономность частной жизни (правда, скорее, семейно-клановой, чем индивидуальной). В системе римского права дети - частная собственность родителей (точнее, отца как главы семьи) и находятся на положении объекта, а не субъекта права до момента эмансипации (для мальчиков, а в позднюю, эклектическую эпоху - иногда и для дочерей) - акта, требующего не исполнения формальных требований (как, например, достижение «совершеннолетия» в современных правовых системах), но воли отца-собственника, либо его смерти 4.

Решение честное и последовательное (в рамках системы рабовладения). Настолько последовательное, что мало кто из современных либертарианцев открыто и без оговорок призовет к его реставрации. Между тем других последовательных решений нет или, по крайней мере, не найдено. «Объектность» грудного младенца - вопиющий эмпирический факт. Субъектность взрослого по отношению к правам человека (включая права собственности и экономические правомочия) - безальтернативное требование. Трасцензус, переход между объектным и субъектным режимами существования мистичен и непостижим; и традиция, и закон либо прямо объявляют его таковым, либо маскируют системой компромиссов.

Тоффлер о любви
Дайсон о секс-партнерстве
Российский законодатель о семье

[i40920]


1 (обратно к тексту) - Любимый анекдот Анатолия Левенчука. Если в стране Экономии, населенной сплошь экономистами и экономками, первые и вторые в массовом порядке переженятся, регистрируемый по расхожим методикам валовой национальный продукт резко уменьшится без какого-либо изменения объема фактически оказываемых услуг: внутрисемейное «производство» ценностей этими методиками не учитывается, так же как и внутрифирменное.
2 (обратно к тексту) - Физиологи научились делать это гораздо раньше. Например, половую охоту у крыски можно сопоставить с электрическим током, дискомфорт или боль от которого она готова преодолеть, чтобы добраться до партнера. Это не означает измерения либидо в миллиамперах буквально, но очень к этому близко.
3 (обратно к тексту) - Мимезис - подражание и традиционное наследование навыков - кажется мне более важным фактором, чем (фило- и онто-) генезис; впрочем, в миметике я тоже не компетентен.
4 (обратно к тексту) - В рамках более широких обобщений напрашивается аналогия с лоббируемым медиа-отраслью правовым режимом «интеллектуальной собственности», по умолчанию оставляющего духовный плод - произведение - в «собственности» «духовного родителя» (несмотря на вполне объективированное и объективное, независимое от последнего существование первого) до момента, пока добрая воля автора либо иного держателя прав не заставит его явно лицензировать эти права свободно.

«А вот дети... Детей жалко»

Общие формы компромисса в современных либеральных демократиях и претендующих на таковой статус режимах известны.

Права за ребенком признаются с момента рождения 5, но признаются условно. Соответствующие им реальные правомочия либо перекрываются мораторием на определенный срок, либо делегируются ответственным лицам-агентам, в качестве которых обычно выступают родители, но в других ситуациях - усыновители, опекуны или органы опеки, создаваемые на различных уровнях государственности.

Эмансипация - формальный акт (или ряд актов), автоматически совершающийся при достижении определенного условия (например, в России - при достижения восемнадцатилетнего возраста или при вступлении в брак) и обычно совпадающий с полной формальной реализацией права на гражданство.

Однако после этого на эмансипированном гражданине - новоиспеченном «атоме общества» - остаются «висеть» неконтрактные обязательства - обязательства содержать нетрудоспособных по старости или болезни родителей (в предположении, что это как бы компенсирует его содержание в нетрудоспособном по младости лет возрасте).

Иными словами, «атомистичность» общества признается вполне условно, и в ряде случаев в юридической действительности (действительности правоотношений) общество рассматривается как состоящее не из «атомов», а из «молекул» («семья - основная ячейка общества», как неожиданно провозглашалось в коммунистической стране основной реальной ячейкой которой, конечно же, был социально-производственный коллектив), где реальное положение «единственного привилегированного класса» - детей - всегда было крайне сомнительным 6.

Здесь нет никакого противоречия (так же, как теория молекулярного строения вещества не противоречит атомистической теории), однако налицо онтологический плюрализм, то есть признание множественности оснований бытия объектов, анализируемых в предмете, причем множественности, существенной для самого предмета. Каковой плюрализм, будучи распространен на основания социальных дисциплин в целом, напрочь исключает возможность научной экономики, по крайней мере, в известных ее формах - безответственное политэкономическое рассуждение отнюдь не исключается (почитайте Энгельса или Кейнса) 7.

При внимательном и отстраненном чтении семейного законодательства (Семейный кодекс РФ как пример рекомендуется 8) можно обнаружить массу следов этой категориальной неопределенности. Массу «пряников» обещает закон сообществу, назвавшему себя семьей.

Возжелавшие ауспиций: «другие семьи»

Вполне предсказуемой реакцией на это является борьба за эти привилегии со стороны «других семей», не укладывающихся в нуклеарную или расширенную нуклеарную (предполагающую совместную жизнь и ведение хозяйства) гетеросексуальную модель, например:

  • безусловным успехом в большинстве развитых стран увенчалась кампания за права «неполных семей», включая образовавшиеся путем сознательного материнства (реже - отцовства) вне брака (в несколько запоздавшей России сдвиг культурной парадигмы пришелся на наше поколение и вне урбанизированных територий еще продолжается);

  • в ряде стран уже признаны «гомосексуальные (гей- и лесби-) моногамные браки», и за гомосексуальными семьями признаны права обычной «законной» семьи, включая право на воспитание детей и налоговые вычеты;

  • легализации в странах Запада полигамной и (или) полиандрической форм семей и идеологии «открытого брака» препятствуют скорее религиозные, чем общекультурные соображения.

При этом в большинстве стран легальные ограничения половой свободы (в браке или вне него) постепенно отпадают или, не будучи формально отменены, «умирают» в практике правопринуждения. Понятие «семьи» в правовой действительности, таким образом, размывается окончательно, и, возможно, было бы разумно отказаться от его использования вообще, чем плодить типологию и скандализировать оппонентов диверсификации форм семейной жизни (тех же религиозно мотивированных консерваторов, к примеру).

Перспективы

Реальной перспективной альтернативой тому, чтобы продолжать тащить в одну кучу различные и асинхронно изменяющиеся в историческом процессе функции «семьи», является разборка соответствующих культурных и правовых установлений на составляющие и предоставление обществу «конструктора», из которого «семьи», «квазисемьи» и «псевдосемьи» могут «собираться» по мере необходимости:

  • половая жизнь может окончательно приватизироваться, и принцип половой неприкосновенности может быть дополнен принципом половой приватности 9;

  • в то же время всякие препятствия к добровольной контрактации срочных или бессрочных личных отношений (включая половые) могут быть сняты 10;

  • равные с семейными привилегии могут получить любые сообщества, осуществляющие совместное потребление, накопление или инвестиции. Грубо говоря, студенческая семья, живущая рядом временная «коммуна» обитателей одной комнаты и любое другое сообщество 11 смогут претендовать на равный легальный статус. Демографическая политика может поощрять деторождение, содержание и воспитание детей вне связи с «семейным» статусом тех, кто отправляет эти важные для общества в целом функции;

  • «детское право» может стать выделенной из семейного права отраслью и сосредоточиться на защите интересов и (потенциальных) правомочий членов общества, не достигших совершеннолетия.

Я полагаю, это способствовало бы демистификации темы.

Такую демистификацию следует произвести хотя бы в мысли, прежде чем начинать теоретизирование на предмет того, как «информационно технологические» факторы, а именно:

  • снижение издержек учета и контроля;

  • коммуникационная альтернатива транспортации;

  • новые формы и новое содержание кооперации в «производстве» и «потреблении» различных ценностей, размывание грани между первым и вторым

и многое-многое другое заставляющее нас прибегать к реинжинирингу бизнес-процессов, могут быть использованы для сознательной и целенаправленной трансформации нашей неделовой жизни, включая «семейную».


5 (обратно к тексту) - Существует мощное движение за перемещение этого момента в пренатальный период развития, из чего следует радикальное ограничение права матери на распоряжение собственным телом, что ставит, в сущности, онтологический вопрос о том, насколько само тело и его эманации «собственны»; не случайно на нем схлестнулись две единственные выжившие (из ума?) к началу XXI века идеологии, претендующие на философское обоснование - либерализм и идеология религиозно-церковного возрождения.
6 (обратно к тексту) - Интересно, что в послесталинском СССР местные «комиссии по несовершеннолетним» фактически остались единственным узаконенным органом внесудебной расправы.
7 (обратно к тексту) - Для педантов замечу, что анализ принципал-агентских отношений в теориях фирмы и теориях рыночной власти, напротив, не привносит онтологического плюрализма, поскольку формирование таких отношений - само по себе результат контрактации, представление о способном к которой и осуществляющем которую индивиде и выступает монистическим онтологическим основанием.
8 (обратно к тексту) - Это далеко не худший вариант. При обсуждении кодекса существовала достаточно сильная поддержка проекта, фактически уничтожающего личную частную собственность и экономически подчиняющего Семье (с большой буквы) каждого ее члена. Остается жалеть, что коллективный разум законодателя, отвергший в конце концов консервативную перспективу, проявляется так редко.
9 (обратно к тексту) - Явным провозглашением права на тайну половых отношений. Консерваторы никак не поймут, что требовать от пары, собирающейся вступить в половые отношения, публично заявлять о своем желании священнику или чиновнику государственной структуры - просто неприлично.
10 (обратно к тексту) - Означает ли это «легализацию проституции»? - это означает легализацию сферы секс-сервиса, но не проституции как формы рабства. Секс-сотрудник (сотрудница) возмездно оказывает услуги своему клиенту, но не принимает на себя обязательств оказывать их по приказу «хозяина».
11 (обратно к тексту) - Например такой забавный вариант, как гетеросексуальная пара, совместно проживающая и, соответственно, полностью или частично ведущая хозяйство совместно, но не состоящая в половой связи - он распространен шире, чем кажется.

Тоффлер о любви

В эпоху Первой [аграрной] волны при подыскивании супруга люди справедливо задавались вопросом: «Будет ли мой предполагаемый супруг хорошим работником? Лекарем?.. Учителем для наших будущих детей? Хорошо ли будет работать с ним вместе?..»

Когда эти функции семьи в период Второй [индустриальной] волны отпали, вопросы изменились. <…> Изменение функций семьи отразилось в новых критериях при выборе супруга. Они были сведены к одному слову: любовь. <…>

Завтрашнее появление «электронного коттеджа» может легко преодолеть эту прямолинейную логику. Те, кто собирается работать дома с женой (или с мужем), вместо того, чтобы проводить большую часть бодрствования вне дома, должны, очевидно, принимать во внимание не только сексуальное и психологическое удовольствие - или, фактически, социальный статус. <…>

Можно представить себе семьи будущего, приобретшие добавочные функции, а не потерявшие их… Само определение любви может стать иным.

Элвин Тоффлер, «Третья волна», 1980
(Цит. по анонимному пер. с англ. под ред. П. С. Гуревича. - М.: «АСТ», 1999)

Дайсон о секс-партнерстве

Здесь я <…> привожу несколько основных принципов сообществ.

- Каждый участник должен определить для себя, что он дает и что надеется получить. В конечном счете, эти желания должны соответствовать друг другу, хотя они могут быть различными для разных людей. <…>

- Члены сообщества должны чувствовать, что они лично заинтересованы в сообществе, и, следовательно, покинуть его будет для них испытанием. <…>

- Правила сообщества должны быть ясными, и, если они нарушаются, должны быть приняты меры.

Когда эти принципы нарушаются, сообщество становится весьма унылым: таков, например, брак, в котором одна сторона любит изменяющего ей партнера, - в отличие от брака, где один партнер удовлетворяет сексуальные потребности другого в обмен на легкую жизнь. Некоторые люди могут рассматривать последний пример как случай морального падения, но это полноценное сообщество.

Эстер Дайсон, Release 2.0, 1997
(Цит. по: Эстер Дайсон, «Жизнь в эпоху Интернета»,
пер. с англ. С. В. Куликовой и Н. Н. Шталовной
под ред. А. В. Евтюшкина и Ю. А. Кузьмина. - М.: «Бизнес и компьютер», 1998.)

Российский законодатель о семье

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав. <…>

К <…> имущественным и личным неимущественным отношениям между членами семьи, не урегулированным семейным законодательством, <…> применяется гражданское законодательство постольку, поскольку это не противоречит существу семейных отношений. <…>

Брачным договором признается соглашение лиц, вступающих в брак, или соглашение супругов, определяющее имущественные права и обязанности супругов в браке и (или) в случае его расторжения. <…>

Брачный договор не может <…> регулировать личные неимущественные отношения между супругами.

Семейный кодекс РФ, 1995

© ООО "Компьютерра-Онлайн", 1997-2019
При цитировании и использовании любых материалов ссылка на "Компьютерру" обязательна.