Трандец подкрался незаметно. Хотя приближался он не так уж тихо. Сначала, в качестве первого звонка, уволили Алексея. Очень хорошего программиста, который приносил «бодишопу», в котором я проработал больше года, немалую прибыль. Он был первым победителем «соцсоревнования», которое с января сего года объявил наш хозяин Билл. В лучших традициях совка, он пообещал тем, кто в течение месяца запишет на счет клиента больше всего часов, премию в 500 долларов, помещение на доску почета, а в конце года - билет на пароход до Мексики и обратно. Для справки сообщаю, что за каждый час клиент платит фирме 75 долларов, а за переработку свыше положенных 40 часов в неделю, нарушая закон, хозяин не платил ничего. Да и до мексиканской границы - всего 30 минут езды на машине. Тем не менее, не только Алексей, но и все стали работать (записывать) в свой табель все больше и больше часов. Правда, всех переплюнул филиппинец Марлон, умудрявшийся «снимать» с клиента по 70 с лишним часов в неделю до тех пор, пока менеджер Трой (кстати, также уволенный на днях) не сказал ему, что пора и честь знать, а то клиент может прикрыть договор. Впрочем, теперь в Мексику Марлону съездить уже не удастся. Он ушел к клиенту, на которого до этого проработал больше полугода.

Итак, Алексея уволили за то, что клиенту не понравилось, как Алексей обсуждал с ним технические вопросы. Такие вещи время от времени случались практически с каждым, но тут, в понедельник (ох уж эти понедельники), ему предложили уйти. Собственно, контракт с нами составлен таким образом, что в любой момент работодатель (как и работник) может его расторгнуть без всяких причин и выплаты каких-либо неустоек. И вот, в понедельник, этот тяжелый день, ему поведали, что он свободен. В сорок семь лет в первый раз получить ниже пояса - теперь и я знаю, как это приятно. Впрочем, надо сказать, что в данном случае ему, вечному любимцу фортуны, выигрывавшему во всех лотереях, повезло. Невзирая на рецессию, Леше удалось в течение двух недель найти работу в очень хорошей фирме с зарплатой почти в два раза выше, чем он получал здесь. Но, честное слово, смотреть на него в первые дни после увольнения было тяжело.

Затем последовало увольнение Татьяны, нашего системного администратора, сразу же, как только ее муж, работавший в фирме, сказал, что он уходит на другую работу. Я в это время был в отпуске, и, честное слово, потихоньку радовался, что меня сейчас не видно. Дело в том, что последние три месяца я работал на внутренних проектах, так как с заказчиками было совсем туго. Правда, все радовались, что Биллу удалось продать фирму каким-то новозеландцам. И почему-то рассчитывали, что теперь-то никого увольнять не будут. Дело в том, что кроме пары десятков программистов и десятка старых компьютеров, которые находятся в доме хозяина, в фирме ничего нет. Так что те 12 миллионов, которые должен заплатить покупатель, он заплатит за воздух и за каждого из нас.

Самое смешное, что буквально перед самой сделкой Билл набирал программистов, хотя проектов по-прежнему не было. Хотя, если подумать, именно это и могло привлечь покупателя вместе с неплохими финансовыми показателями прошлого года. Правда, в сделке была одна тонкость, а именно, что конечная цена фирмы будет зависеть от прибыли, которую принесет компания. И на самом деле Билл терял на каждом потраченном сейчас долларе целых три бака прибыли. Именно это и оказалось тем ружьем, которое выстрелили в самый подходящий момент. Сразу же после подписания договора начали сокращать тех, кто был не на проектах.

Все случилось в день годовщины моей свадьбы, в первый день выхода из отпуска, и, конечно же, в понедельник. С самого утра ничего не предвещало (избитый штамп) неприятностей. На обычной утренней оперативке в офисе выдали работу, и я радостно начал ваять какую-то программулю, чем и прозанимался почти до пяти вечера. Буквально минут за пятнадцать до конца дня, Тара (мой менеджер) подошла и с загадочным видом попросила спуститься на второй этаж, в большой зал, в котором обычно все танцевали на вечеринках. Там наш старший менеджер, Анка (канадка, родившаяся в Румынии) поведала, что сегодня мой последний рабочий день в фирме. Я спросил, в чем причина, и она ответила, что причин нет, что просто плохая финансовая ситуация. И добавила, что это Америка. В разговоре с хозяином мне было отказано, потом мне объяснили, что он боялся того, что любое его слово может быть использовано против него, ежели я обращусь в суд.

Надо было видеть меня со стороны. Я, как ученый кот, ходил кругами по круглому танцевальному залу, на стенах которого висели колонки и стояла радиоаппаратура, с очень «добрым» выражением лица. Потом вышел на балкон, минут пять посмотрел на горы, окружавшие дом и снова вернулся назад. Мне сказали, что я должен подписать какие-то бумаги. Я подписал, практически не читая. Потом снова стал ходить, подошел к железной доске, висевшей на стене и вдруг, совершенно неожиданно для себя, ударил по ней изо всех сил. К счастью, не ногой, была у меня раньше такая привычка, а то деревянная штукатуреная стена явно бы не выдержала. С доски посыпались скрепки, мел и прочая чепуха. Перепуганная насмерть Анка вся сжалась, очевидно ожидая, что сейчас последует ее очередь. Но вместе с болью в кулаке ушла злость и наступило что-то вроде холодной пустоты.

В тот же день были уволены еще 4 человека, в том числе и приехавший из Южной Африки очень хороший русский программист, мой тезка. Он вообще оказался без денег, поскольку только что купил новую Хонду и кроме зарплаты за пару недель ему ничего не светило. Правда, великодушный Билл предложил ему пока вместе с женой пожить у него дома. Самое смешное, что за три недели до этого, Александр спрашивал, приезжать ему или оставаться в ЮАР, на что был дан ответ, что приезжать нужно немедленно!

В общем, в очередной раз было продемонстрировано, что деньги в этой стране, впрочем, как теперь и на родине, решают все. Хотя, конечно, все могло быть и хуже. Меня, как и всех остальных, отправили по собственному желанию в неоплачиваемый отпуск, который может продолжаться целых 6 месяцев, а дальше, если я не найду работу, уволят окончательно и мне придется вернуться домой. Если конечно, я не уеду сам, когда кончатся мои весьма скромные сбережения. Впрочем, сделано это было отнюдь не по альтруистическим соображениям. Дело в том, что по закону работодатель, прервавший контракт, должен оплатить переезд работника на родину, а это денег стоит.

Вечером вместе с сыном, приехавшим на каникулы, мы перетаскивали вещи в новые аппартменты, снятые мною на прошлой неделе к приезду жены. Работа и усталость на некоторое время заставили забыть все. Но ночью (проклятые ночи и бессонница!), я просчитывал варианты и решал сакраментальный вопрос «Что делать?».

Так что теперь у меня есть опыт увольнения и поиска работы, а также куча незабываемых впечатлений. А, собственно, что, кроме впечатлений, в конце концов и остается у человека?

Обсудите материал в форуме