Оформление окружающих нас предметов вещного мира играет значительно большую роль в жизни, чем кажется. Речь идет вовсе не об эргономике или экономике – речь о ситуации “при прочих равных”. Форма, к примеру, плотницкого топора в Америке совершенно иная, чем в России – наш отечественный дядя Вася из деревни Выселки вряд ли смог бы им работать, точно так же, как лесоруб Джон из Канады, вероятно, долго бы матерился по-ихнему, если бы его заставили рубить российским. Особенно важна символика названий. Мы привыкли измерять время в часах – официально, по крайней мере – в 24-часовом диапазоне, а на западе принято в 12-часовом с прибавками p.m. и a.m., у нас в записи даты ставят месяц после числа, в Штатах – до. Точно так же дело привычки мерять расстояния в милях (а скорость в милях в час) – помнится, Д.Гамильтон в каком-то своем боевике устами главного героя долго издевался над мексиканскими kilometros. Примеров можно привести множество – привычность подобных мелочей создает ощущение некоей устойчивости быта. Помнится, моя бабка с упрямством старика из романа Оруэлла называла снесенный теперь магазин на Новослободской “Курниковым”, а на углу Палихи и Сущевской - “Гуровым” (“сходить к Гурову за маслом” - повторяла за ней вся наша семья), хотя к тому времени прошло лет пятьдесят, как упомянутые владельцы исчезли в никуда…

Деньги тут играют особую роль. Это сейчас мы привыкли к долларам, как к родным, кое-кто даже может перечислить президентов на купюрах. А еще лет десять назад западные (да и не только западные) купюры и монеты мы рассматривали с некоторым даже трепетом, они казались нам каким-то романтическим символом некоего иного мира – ей-богу, жалко было отдавать, когда бывал за границей. Дело не только в “свободном мире” и “железном занавесе” - тут сказывался еще и эффект, описанный Блоком в знаменитом “Случайно на ноже карманном/ Найди пылинку дальних стран…”. Глядел ты, к примеру, на мексиканскую или индийскую купюру и думал – вот, это ведь напечатано в стране, о которой ты столько читал. Чувство, похожее на то, что тянет людей в музей Высоцкого или домик Хемингуэя – прикоснуться и сопричаствовать.

Сейчас по всей Европе в обстановке глубокой тайны движутся бронемашины, развозящие по одиннадцати странам “зоны евро” наличные монеты и купюры евро, а Шохин предлагает каждому заводить еще один матрац, помимо долларового. ММВБ перестает торговать немецкой маркой, а вслед за ней и другими европейскми деньгами. К февралю мы больше не увидим финской марки, французского франка и т.д. Ни в коем случае не сомневаюсь, что экономически это очень выгодно. Экономически было бы выгодно ввести вообще единую валюту во всем мире. Но мне сдается, что в неприсоединившихся к зоне евро Англии и Швейцарии лучше понимают, что не экономикой единой…