Одна дама с очень известной в России фамилией (не будем, ладно?), рассказывала мне лет пятнадцать назад, что ее родственники, уехавшие в разное время кто куда – в Штаты, в Канаду, в Англию – как-то прислали ей просьбу прислать им карту Москвы. Желательно, говорили они, подробную карту, в меркарторовой проекции, чтобы с домами и вообще всякими стадионами и парками. За три года проживания в т.н. “открытом обществе” они напрочь забыли, что в СССР не существовало карт. Туристы с брезентовыми рюкзачками ходили по “крокам” (помните “и выштопан на штормовке лавины предательский след”?), самодельным картам, которые рисовались чаще всего на украденной из своих контор кальке тушью или просто карандашиком, иногда цветным.

Мы тогда копили весь год списанную из Гохрана тушенку, выдававшуюся под заказы на предприятиях, чтобы один разок в году съездить в отпуск в деревню или в турпоход. Мы слушали интересные новости от BBC или от “Свободы” в деревне, потому что в городах они “глушились”. Характерно, что единственный принтер, разработанный в России (не считая чудовищно огромных ЦПМ с барабанами цифр, на которых всегда распечатывались и за некрупные деньги распространялись тексты типа Высоцкого или Стругацких), я встретил еще на старом Митинском рынке в Тушино. Он продавался за очень небольшие деньги, но работал только в КОИ-8 и требовал последовательного порта. Я плюнул тогда, и купил сразу Епсон. Это была политика властей – без информации, без еды, без возможности что-то опубликовать… и именно ГКЧП попыталось реанимировать эту систему. Зато, говорили они, Великая Страна. Страна, как выяснилось, сама не захотела быть “великой”. Зачем мне нужна “великая страна”, с кучей атомных подводных лодок, в которой жрать нечего? Как мы быстро все забываем…