Странное впечатление создает картина современной музыкальной сцены. В 1990-х годах окончательно угас глобальный пожар рок-музыки, который бушевал на планете около сорока лет. Этот пожар оставил после себя огромное пепелище, еще дымящее там и сям головешками и угольками былых великих имен. В разноцветном дыму еще угадываются призраки всемирных рок-святых ушедшей эпохи: Элвис, «Битлз», Хендрикс, Моррисон, Джоплин, Меркюри, Кобейн, а в каждом национальном уголке этого грандиозного пожарища им составляют компанию местные рок-великомученники, в наших краях это: Башлачев, Цой, Науменко, Курехин, и в каждом отдельном рок-н-ролльном городе свои призраки и свои святые. Хотя пожар и погас, мартиролог еще не закончен, он будет становиться все больше с каждым годом…
Но ветры перемен постепенно разгоняют этот дым, и хотя головешки могут тлеть еще долго, огня уже нет, холодает и народ потихонечку начинает разбредаться по отдельным костеркам, сложенным из обломков разнообразных стилей и направлений, родившихся в огне рок-пожара. Все — Праздник Общей Беды завершился, великая война отцов и детей закончилась! Дети стали отцами, а новые дети воевать не хотят, так как сами не знают, что делать с той свободой, которую завоевали для них родители, а потому исподволь начинают перенимать ценности своих дедов. Снова в моде короткие прически, костюмы и галстуки, солидные автомобили и собственные дома с бассейном, деньги, карьера.
Соответственно изменилась и музыка. Буйным цветом расцвели неистребимые silly love songs на простые, как два пальца, темы: «Я пришел, а ты ушла», только в отличие от аналогов полувековой давности в условиях постсексуальной революции они пробрели сильный налет прыщавой подростковой эротичности «...и толстый-толстый слой шоколада!». Вообще, попса как форма музыкальной безыдейности стала столь всеобъемлющей, что захватила практически все стилистические направления современной музыки. Сейчас даже самые отъявленные квази-панки не станут петь «No future!» (Будущего нет!), так как знают, что будущее есть, и оно должно быть богатым и сытым, чего бы это ни стоило. «Хочешь — музык новых самых» или «Хочешь — за окошком Альпы», — предлагает свой вариант будущего новомодная рок-идолица, обещая убить соседей, если те, не дай боже, будут мешать этой идиллии. «Жить быстро, умереть молодым», — это уже не актуально. И это правильно! Быстроживущие отцы не хотят той же участи своим детям. Надо жить долго и умереть от скуки!
Идея всеобщей любви и всемирного братства рок-идеологии конца ХХ века в начале третьего тысячелетия постепенно подменяется идеей индивидуального счастья за деньги. Мир, настрадавшийся в прошлом веке в физических и идеологических войнах, и, вдобавок ко всему, получивший несколько новых глобальных и смертельно опасных эпидемий в виде наркомании и СПИДа, наконец-то решил отдохнуть и развлечься, понимая, что дальнейшее раскачивание лодки грозит кораблекрушением. В ожидании грядущего золотого века, напророченного небывалыми успехами науки и технологии, главным жупелом общественного самосознания становится качество жизни.
Соответственно изменился и подход к созданию музыки. Основным мерилом теперь стало качество звука. После пластинок «на костях», после самопальных магнитоальбомов, записанных в кустарных условиях на бытовой электронике, дорвавшись до цифровых технологий, народ теперь желает слушать качественный звук. Ушли в безвозвратное прошлое времена, когда публика на полуподпольных сейшенах балдела только от самого вида своих любимцев на сцене, т. к. ввиду ужасающего качества аппарата сама музыка, а тем паче слова песен были неразличимы. Иногда этим неразборчивым гулом маскировалось неумение играть. Аудиозаписи тех времен были не менее ужасны. Но все равно их слушали, ибо иного выбора зачастую не предоставлялось. Теперь все — «халява» кончилась. Плохим звуком сегодня можно провалить выступление любой супер-звезды. Если народ идет на концерт, то он вправе рассчитывать на звучание на уровне компакт-диска средней паршивости. А иначе — за что деньги плачены? Несмотря на технический прогресс, умение играть на инструментах и правильно петь до сих пор не является обязательным условием для выступления перед публикой, поэтому широко распространилась практика выступления под «фанеру», тем самым обеспечивается и приемлемое качество звука, и возможность в полной мере изображать на сцене свою «звездную» сущность. Интересно, что уличенные в «фонограммности», такие артисты обычно ссылаются на то, что в данных условиях или на данной сценической площадке иным способом невозможно достичь приемлемого качества звучания. Именно с определения качества звука начинаются большинство рецензий на концерты современных исполнителей и этим же обычно они и заканчиваются. Если звук был хорош и сценография в порядке, то другие характеристики выступления, как-то: оригинальность музыкального материала, осмысленность текстов, уровень исполнительского мастерства — оцениваются более снисходительно.
Но качество звука оценивается не только частотными характеристиками, отсутствием шумов и децибелами громкости. Сам звук должен быть модным. Долго думал, как определить понятие «модный звук», пока не вспомнил о новейшем словообразовании «навороченный». Действительно, данное слово в полной мере отражает сущность этого понятия. У нас вообще сейчас в моде все навороченное — навороченные «тачки», навороченные «прикиды», дома и квартиры с наворотами. Навороченность подразумевает под собой либо неестественность тембра, либо очень сложную структуру звука — полифоничность, мультитембральность, амплитудные и частотные модуляции и т. п. Чаще всего для пущего эффекта объединяются обе эти составляющие.
Соответственно изменилась и методика создания собственно музыки. Основным приемом теперь стало так называемое «руление звука». Отныне создание очередного шедевра начинается не с подбора текста, не с сочинения музыкальной темы, а с определения звуковой палитры. Для этого в ход идут сэмплеры с гигабайтами звуковых библиотек, синтезаторные модули с различными типами синтеза звука и хитроумные эффект-процессоры. В подобном акте творения главным действующим лицом становится звукорежиссер с его умением жонглировать всеми этими прибамбасами. Композиторы и музыканты теперь исполняют только прикладные функции. В принципе, хороший звукорежиссер может обойтись и без них, а просто надрать нужных сэмплов, лупов и грувов с компакт-дисков и с помощью стрейча и пит-шифтинга слепить в звуковом редакторе из всего этого добра нужный микс. Главное — качество звука, которое определяется дороговизной и навороченностью студийной конфигурации.
В этой связи не могу удержаться от цитат. Вот как Денис Козлов — один из весьма продвинутых отечественных трансовиков, ныне обитающий на берегах туманного Альбиона, описывает в своей статье, опубликованной на сайте «Лаборатория синтетического звука», процесс создания музыки: «…Первое шипение, раздающееся из мониторов. Это зажигание. С установкой drum-секции корабль медленно выходит на орбиту Земли и остается на ней до тех пор, пока не будет найдена ИДЕЯ. Поиск ее — это работа с клавишами и эксперименты со звуком. Интуиция — проводник между человеком и Богом — всегда подсказывает, где именно остановить настройку звука при его создании, а душа, — какую именно ноту использовать для озвучивания. …Высший разум начинает общаться с тобой посредством языка, который может быть понятен — тем количеством и качеством звуков, которыми обладает оборудование звездолета (то бишь студии. — Е. К.). Звук послушен каждой вибрации интеллекта. Только в этом случае, когда звук слушается каждого ИСКРЕННЕГО перелива души, полет по-настоящему приносит радость, ЛЮБОВЬ». Очень образно, а потому точно описан современный процесс создания модной музыки.
А вот для сравнения цитата из другого времени. Так сочиняли музыку почти сорок лет назад: «Я разработал систему сочинения песен… Когда у меня хорошее настроение, я беру в руки гитару и чувствую себя счастливым. Затем я перебираю различные аккорды и нахожу начальные аккорды новой мелодии. Простота — самая лучшая вещь». Это слова Пола Маккартни. Далее Пол описывает процесс создания одной своей песни: «Рядом с кроватью стояло пианино, и, наверное, мне приснилась эта мелодия, потому что, когда я выскочил из постели и положил руки на клавиши, мелодия уже была у меня в голове. Она была там вся, полностью… Я не мог поверить, что это сочинил я, и подумал, что, наверное, слышал ее раньше. Несколько недель я наигрывал аккорды мелодии разным людям и спрашивал их: «Она похожа на какую-нибудь мелодию? Мне кажется, что это я сочинил». И все отвечали мне: „Нет, не похожа, но она очень хорошая„». Рабочее название песни было «Яичница». Затем Пол подобрал необходимые слова, и после этого песня стала называться «Yesterday». Да, да, та самая…
Вот, все очень просто было раньше. Для нормального творческого процесса не нужны были тонны аппарата, а просто нужно было взять в руки гитару и почувствовать себя счастливым. И все!
Но, по словам Боба Дилана, «времена — они меняются». Beatles мыслили аккордами (известно, что на каждый новый разученный аккорд они пытались написать новую песню), а современные хит-мейкеры мыслят уже более дискретно — звуками. Раньше коллекционировали инструменты, сейчас коллекционируют звуки. Странная все-таки вещь — технология! По мере того, как она дает в руки музыкантов все более и более совершенные и универсальные инструменты, музыкальное мышление все больше и больше дискретизируется. Композиторы классики мыслили инструментальными и оркестровыми партиями, джазисты — гармоническими тональностями, рокеры — аккордами, трансовики и рэйверы - звуками. Если так пойдет дальше, то следующая генерация музыкантов будет мыслить уже колебаниями воздуха, а сама музыка превратится в последовательность изменения частоты этих колебаний во времени. Наверное, расхожее выражение «Ты меня заколебал!» обретет тогда свой физический смысл.
Соответственно меняются и комплексы неполноценности у музыкантов. Если раньше народ переживал по поводу песен «на трех блатных аккордах», то теперь мается при отсутствии достаточно навороченного синтезаторного модуля. Что будет дальше — не знаю. Но уже сейчас частотный анализатор является необходимым атрибутом любой уважающей себя студии звукозаписи. Так, стало быть, прав был старик Сальери насчет алгебры и гармонии? А Моцарт был простым ламером?..
Не хочу прослыть ретроградом, но тут главное, на мой взгляд, за деревьями разглядеть лес. Когда я слушаю хоральные прелюдии Баха, «Щелкунчика» Чайковского, вальсы Штрауса, Эллингтона, Армстронга, «Битлов», Deep Purple, Pink Floyd, Queen, Стинга, Жана-Мишеля Жарра, «Энигму», «Шадэ», БГ, Майка, Никольского, Митяева и другую хорошую музыку, я не думаю, как это было записано. Эта музыка вызывает в душе глубокие эмоции и яркие ассоциации, вложенные авторами в свои произведения, а раз это так, то уже не суть важно, какими способами или выразительными средствами они этого достигают. На мой взгляд, в этом и заключается сущность подлинного искусства. Вообще роль искусства состоит в том, чтобы с помощью тех или иных выразительных средств сохранять и передавать слушателям, зрителям и прочим потребителям произведений искусства эмоции, владевшими авторами в процессе создания этих произведений. Других способов сохранения и тиражирования эмоций человечество пока не придумало. Поэтому авторы произведений искусства должны в первую 
очередь обладать способностью испытывать такие эмоции, т. е. они должны быть весьма эмоциональными, глубоко чувствующими людьми. И, насколько нам известно, из жизнеописаний великих художников человечества, это действительно так. Иногда, для того, чтобы в полной мере испытать необходимые для создания произведения эмоции, эти авторы сознательно подвергали себя физическим страданиям. Может быть, поэтому в условиях сытой, беспроблемной (качественной) жизни творческий потенциал художников резко снижается? Отсутствие эмоций невозможно компенсировать никаким техническим совершенством, в том числе и качеством звука. С этих позиций рецепт творчества Пола Макартни лично мне представляется более понятным и более верным. Хотя чувствовать себя счастливым — это тоже, знаете, надо уметь…
Свои абстрактные рассуждения на тему современной музыки мне хочется закончить еще одной цитатой. Как мне кажется, в словах администратора фирмы Phonogram Дэйва Бэйтса (работал с Def Leppard, Tears For Fears, Was (Not Was), etc.) очень четко отражена суть сегодняшнего кризиса популярной музыки: «Сегодня «рок-звезда» мертва. Есть музыка «рэйв», «техно» — все сходят с ума ночами напролет, но остановитесь и спросите себя: «Что я, к черту, слушал?» И вы не ответите. Есть еще музыкальная пресса. Каждый журналист должен открывать что-то новое, чтобы пометить это своим именем. И все мы, занятые «поиском талантов», бежим смотреть их — и все они оказываются откровенным дерьмом, не умеющим к тому же ни петь, ни играть. Что касается звукозаписывающих компаний: слишком многие съехали с катушек, они любят не музыку, а кокаин на заднем сидении своего лимузина. Время для звукоиндустрии взглянуть на себя и сказать: приехали, на хрен! Рок-музыку сегодня используют, оскорбляют, имеют и грабят на каждом углу. Однако я до сих пор верю, что она может вернуться — не со сфабрикованными группами, а с тем истинным обаянием, которое заставляет толпы девчонок кричать у отелей, где останавливается группа, а рабочих парней — думать: «Я хочу, чтобы мне заплатили, мной попользовались — get paid, get laid, — и послать все это к черту — И ВОТ КАК ЭТО МОЖНО СДЕЛАТЬ!»
В общем — почувствуйте себя счастливым...
Источники цитат:
1. Денис Козлов. Процесс создания музыки, 29 октября 1998 г. // Опубликовано на сайте «Лаборатория синтетического звука» в разделе «Статьи»
2. Росс Бенсон. Пол Маккартни — личность и миф — М.: Новости, 1993.
3. «Мир, как мы его знали…» Алексей Сенин («ЭНск»), подготовка материала и перевод. Дата публикации: 25.03.99 // Опубликовано на сайте «Иванов»
Обсудить статью можно в форуме.
