В последние годы любители музыки обнаружили обширный кладезь бесплатной музыки в Интернете. Сюда относится не только бесплатное прослушивание, но и бесплатная загрузка любимых песен, а также бесплатное копирование избранных произведений. Компании наподобие Napster прославились почти сразу же, потому что давали пользователям возможность обмениваться и делиться копиями аудиозаписей посредством централизованного файлообмена. Однако в файлообмене аудиозаписями - зачастую нелицензированными - через Интернет многие представители музыкальной индустрии увидели угрозу. По словам правообладателей этих аудиозаписей, файлообменные сервисы вроде Napster способствуют широкому распространению “пиратства”.

Цифровое распространение музыки через Интернет зачастую подразумевает обмен, передачу и загрузку музыки, являющейся субъектом одного или более копирайтов, что делает ее чужой собственностью. Первостепенным является вопрос о том, как компенсировать правообладателям музыки использование в Интернете их работ, охраняемых авторским правом. Обычно правообладатели получают отчисления (т.н. роялти) за использование или распространение их работ на основании добровольных лицензионных соглашений или принудительных, установленных законом лицензионных тарифов. Но эти традиционные методы выплаты роялти правообладателям все сильнее подрываются “бесплатным” публичным распространением музыки через Интернет.

Вполне понятно, что правообладатели музыки вместе со звукозаписывающими лейблами и прочими представителями музыкальной индустрии ринулись в суды, требуя введения ограничений, выплаты компенсаций за поставку или загрузку музыки из Интернета. Авторские права - специфичные права на интеллектуальную собственность, охраняемые Конституцией Соединенных Штатов. Статья I, параграф 8 уполномочивает Конгресс защищать авторов и изобретателей от несанкционированного использования другими их работ, защищенных копирайтами. Такая защита авторских прав распространяется и на правообладателей в музыкальной индустрии (авторов песен, издателей музыки и звукозаписывающие компании), препятствуя использованию их работ другими им в ущерб.

Разъяренные отчасти и самонадеянностью “Напстеров” Всемирной Паутины, ведущие звукозаписывающие компании и авторы музыки вообще не желали вступать в переговоры с “интернет-пиратами” по поводу нарушения авторских прав. В результате тут же прозвучал боевой клич поборников цифрового распространения музыки, что пора бы Конгрессу ввести еще одну фиксированную форму выплат роялти.

Принудительное лицензирование музыки является узаконенной схемой выплат роялти при использовании музыкальных материалов, защищенных копирайтами. Параграф 115 Акта об авторских правах оговаривает, что как только песня записана и публично распространяется, издатель обязан лицензировать песню - в обмен на плату - всякому, кто хочет записать и распространять эту песню. Эти фиксированные лицензионные сборы осуществляются и передаются издателям музыки различными организациями и торговыми ассоциациями.

Принудительное лицензирование отнимает одно из прав правообладателей, а именно - право отказать другим в использовании. Имущественные права охраняются Пятой поправкой к Конституции США, запрещающей властям отчуждать частную собственность для общественного пользования без справедливой компенсации. Подобная защита гарантирована не только реальной, но и интеллектуальной собственности (копирайтам, патентам и коммерческим секретам).

Эта статья доказывает, что требование со стороны Конгресса к правообладателям музыки допустить несанкционированное использование их материалов в Интернете и заставить их принимать лицензионные выплаты на основании соглашения о принудительном лицензировании нарушает Клаузу об отчуждении Пятой поправки. Принудительное лицензирование лишает правообладателей контроля; правообладатель не имеет права запретить, ограничить или иным образом вмешаться в лицензионное применение соответствующих законных прав на основании принудительного лицензирования. Попытка Конгресса сделать музыку более легкодоступной через Интернет посредством принудительного лицензирования произвела бы эффект “ликвидации” охраны копирайтов, которой правообладатели ожидают от Конгресса.

Там, где удовлетворены критерии отчуждения, Клауза об отчуждении требует уплаты владельцу справедливой компенсации. Но в свете уникального качества цифровой пересылки данных через Интернет, способствующей всемирному распространению пиратированных материалов с почти безупречным качеством, трудно - если вообще возможно - без труда определить справедливую компенсацию. Хотя это не означает, что в конечном итоге нельзя определить справедливую рыночную стоимость, данная статья доказывает, что волюнтаризм, возникающий из фиксированных роялти, не выходит на уровень рыночных решений, предлагаемых индустрией. Существует множество технологий, достигающих полярно противоположных целей авторского права: способствовать широкому распространению оригинальных творческих работ, не утрачивая при том целостности авторского права. Данная статья заключает, что вмешательства властей следует избегать, поскольку оно срывает частные переговоры и тормозит выработку рыночных решений. Данная статья ставит своей целью послужить отправной точкой в рассуждениях и не включает анализа многих других вопросов, относящихся к делу, как то: свобода слова, налогообложение, защита права на добросовестное использование, многочисленные федеральные законы и обязательства США по международным договорам об авторском праве.

Статья I, параграф 8 Конституции США дает Конгрессу власть по обеспечению охраны прав авторов и изобретателей. Согласно этому Конгресс ввел Акт об авторских правах 1976 года, защищающий авторов творческих работ от нарушения их прав. Акт об авторских правах обеспечивает правообладателям пять основных эксклюзивных прав: (1) воспроизводить работу в копиях или записях; (2) готовить производные работы, основанные на оригинальной; (3) распространять копии аудиозаписи работы посредством продаж или иных транзакций, или посредством сдачи в аренду, лизинга или передачи; (4) публично представлять работу; и (5) публично выставлять работу. Имеется два типа копирайтов на записанную музыкальную работу: копирайт на “музыкальную работу” и копирайт на “звукозапись”. Копирайт на музыкальную работу защищает авторов песни и издателей музыки и текста. Копирайт на звукозапись защищает исполнителей записанной работы. Обычно радиостанции платят роялти только по копирайту на музыкальную работу.

В 1995 году Акт об авторских правах был уточнен Актом о цифровом исполнении звукозаписей (“DPRSRA”), призванном помешать “пиратам” использовать Интернет. DPRSRA гарантирует правообладателям шестое эксклюзивное право: получать роялти за цифровую аудиотрансляцию звукозаписей, копирайтами на которые они обладают. До DPRSRA роялти получали только авторы и издатели, если их музыку транслировали публично (т.е. исполняли песню в ресторане или по радио). Звукозаписывающие компании не имели никаких прав в отношении публичного исполнения их записей. DPRSRA отдельно рассматривает широковещательные трансляции, подписные трансляции и трансляции по требованию. Кроме того, DPRSRA делает исключение для цифрового вещания (т.е. передач FCC-лицензированными радиостанциями) и фиксированных лицензий для определенных “не-интерактивных” подписных передач (т.е. передач не “по заявкам” в ответ на специфические требования получателя.

После DPRSRA ряд организаций начал вещание цифровой музыки через Интернет, получившее название веб-трансляции (webcasting). Это вещание не попадало ни в одну из категорий DPRSRA. Конгресс отреагировал на это принятием в 1998 году Акта об авторских правах в цифровую эпоху (Digital Millennium Copyright Act, DMCA), пополнившего существующее авторское право положениями, соответствующими международным договорам по всемирной защите авторских прав, и распространил фиксированное лицензирование на подписные трансляции, включив сюда не-интерактивные веб-трансляции. По словам представителей Ассоциации звукозаписывающей индустрии Америки (Recording Industry Association of America, RIAA), первостепенной целью не-интерактивных веб-вещателей является составление развлекательных программ, а не продажа или продвижение определенных продуктов или услуг. Не-интерактивные веб-вещатели (например, Spinner.com и transmitting.com***) должны приобретать установленные законом лицензии у звукозаписывающих компаний, чтобы “исполнять” звукозаписи для своих пользователей.

DMCA требует, чтобы представители индустрии соглашались на фиксированные тарифы, в противном случае размер роялти устанавливается арбитражем по справедливой рыночной стоимости. Однако любое использование аудиозаписей, выпадающее за рамки не-интерактивного критерия DMCA, отнимает право на фиксированное лицензирование (т.е. веб-трансляционные сервисы, в которых слушатель может заказывать конкретные песни). Эти “интерактивные” музыкальные онлайн-сервисы должны лично договариваться о лицензии с соответсвующим лейблом. Предприятия наподобие Napster попадают как раз в последнюю категорию провайдеров онлайн-музыки, поскольку они позволяют пользователю выбрать для прослушивания определенную песню. Таким образом, при нынешнем авторском праве они не уполномочены пользоваться выгодами какой-либо фиксированной схемы выплат роялти, а обязаны договариваться с лейблами о правах на исполнение их песен.

Провайдеры интернет-музыки, подобные Napster, отдают предпочтение иной поправке к Акту об авторских правах, распространяющей принудительное лицензирование на провайдеров интерактивной онлайн-музыки. Фиксированные тарифы на руку музыкальным сервис-провайдерам, потому что, как правило, устанавливают более низкие тарифы, чем при работе на договорной основе. Звукозаписывающие компании, с другой стороны, противятся такому варианту, поскольку лишаются возможности контролировать свою интеллектуальную собственность и договариваться о роялти, вследствие этого неся значительные финансовые потери.

В деле A&M Records, Inc. v. Napster, Inc. Апелляционный суд девятого округа отказал в требовании Napster установить схему принудительной выплаты роялти, потому что при этом Napster бы “легко отделался”. Принудительное лицензирование дало бы Napster свободу выбора: продолжать и платить роялти или закрыться. Правообладатели были бы вынуждены вести дела с компанией, нажившейся на несанкционированном использовании интеллектуальной собственности, и лишились бы контроля над своей интеллектуальной собственностью, не имея выбора в вопросе, вести дела с Napster или нет. И наконец, если бы эти правообладатели решили, что хотят вести дела с Napster, принудительные роялти вынудили бы их отказаться от возможности перевести дело на договорную основу. Ясное дело, разгорелись дебаты о том, каким образом правообладатели должны получать справедливую компенсацию от провайдеров интернет-музыки за использование в Интернете их музыкальных работ, защищенных копирайтами.

Клауза об отчуждении Конституции Соединенных Штатов оговаривает, что частная собственность не может быть “отчуждена для общественного пользования без справедливой компенсации”. Дабы определить, является ли принудительное лицензирование музыки в Интернете отчуждением, надо рассмотреть четыре вопроса: (1) Является ли данный копирайт собственностью, охраняемой Пятой поправкой? (2) Если да, является ли по сути принудительное лицензирование защищенной копирайтами музыки для использования в Интернете отчуждением собственности? (3) Если отчуждение наличествует - является ли оно отчуждением для общественного пользования? (4) Если это отчуждение для общественного пользования, обеспечивает ли принудительное лицензирование адекватную компенсацию?

Большинство решений Верховного суда в отношении Клаузы об отчуждении имеют дело с реальной - в отличие от нематериальной - собственностью. Однако суд отмечает, что нематериальная собственность обладает целым рядом характеристик традиционных видов собственности (т.е. коммерческие секреты, патенты, контракты, залоги), таким образом заключая, что некоторые виды нематериальной собственности являются собственностью, конституционно защищенной в Клаузе об отчуждении. В добавление к коммерческим секретам и патентам, интеллектуальной собственностью считаются копирайты и торговые марки. Как и коммерческие секреты, копирайты легко передаются.

Право на отказ в использовании традиционно является ключевой особенностью законов о собственности. Суд неоднократно описывал право отказа как одно из важнейших прав собственности и фундаментальную составляющу прав собственности. Судья Ренквист (Rehnquist) отметил в деле Kaiser Aetna v. United States, что право отказать другим в использовании вообще является “одним из необходимейших прутьев в связке прав, повсеместно характеризумых как собственнические”. Годы спустя судья Скэлья (Scalia) процитировал эту реплику, отметив, что “отличительным признаком охраняемой собственности является право отказывать другим в ее использовании”. Посредством Акта об авторских правах Конгресс обеспечил правообладателям право отказывать другим в идущем в ущерб использовании защищенных копирайтами работ, подверженное “послаблениям” для общества, наподобие добросовестного использования. Это право на отказ вкупе с прочими особенностями включающее в себя свободную передачу, ведет к заключению, что копирайт следует трактовать как право на интеллектуальную собственность, охраняемое Клаузой об отчуждении Пятой поправки.

Исходя из того, что копирайт есть собственность, охраняемая Пятой поправкой, мы приходим к вопросу, является ли принудительное лицензирование отчуждением. Вообще говоря, Верховный суд не сумел сформулировать набор критериев для определения, когда действия властей, несущие экономический ущерб, следует считать отчуждением, требующим справедливой компенсации. Отчуждение обычно бывает “отчуждением как таковым” или предписанным отчуждением.

Суд усматривает отчуждение как таковое, когда (a) действия властей санкционируют постоянное физическое отчуждение/присутствие собственности (или постановление, санкционирующее физическое присутствие) или (b) постановление властей в отношении частной собственности лишает владельца всяческого использования полезными чертами собственности или не обеспечивает существенного продвижения интересов государства. Если отчуждение не является отчуждением как таковым, суд обычно прибегает к трехфакторному анализу из дела Penn Central Transp. Co. v. New York City, чтобы определить, выходят ли действия властей за рамки позволительного, являясь предписанным отчуждением, требующим справедливой компенсации. Здесь мы рассмотрим оба аргумента.

В деле Loretto v. Teleprompter Manhattan CATV Corp. Верховный суд постановил, что закон города Нью-Йорк, санкционирующий прокладку кабелей на территории частных владений, означает отчуждение, требующее справедливой компенсации. Это постоянное физическое присутствие отнимает у владельца право отказать в использовании его собственности. Право на отказ традиционно считается одним из ценнейших в наборе прав собственности. Владелец собственности терпит специфический ущерб, когда чужак вторгается и занимает его владения. Однако площадь занятого участка не учитывается при определении конституционных мер защиты прав на частную собственность. Подобное вторжение является более сугубым, нежели постановление об использовании собственности, поскольку владелец не может определять время, объем или природу вторжения. Постоянное физическое присутствие однозначно не является исключением из Клаузы об отчуждении. С другой стороны, когда физическое вторжение все-таки не доходит до постоянного присутствия (отсюда и предписанное отчуждение), суды должны провести уравновешивающий тест-анализ по типу Penn Central.

Принудительное лицензирование музыки в Интернете лишает владелца копирайта права на отказ в использовании другими материала, защищенного копирайтами. Власти устанавливают размер роялти, выплата которых уполномочивает лицензиатов использовать работу. Пользователям нужно лишь платить установленную сумму, фиксированную для всех пользователей. Это лицензии, не санкционированные правообладателем, для использования всем и каждым материала, защищенного копирайтами. Это отчуждение права правообладателя на отказ, одного из фундаментальных эксклюивных прав, гарантированных правообладателю. Спорно, что вышеозначенное аналогично вторжению и присутствию чужаков (использованию) во владениях собственника без его позволения.

Подобно ситуации в деле Loretto, когда прокладка кабеля сказалась не на всем использовании собственности владельцем, а лишила его возможности использовать лишь ту часть владений, которую занял кабель, принудительное лицензирование музыки в Интернете радикально лишает правообладателя определенных видов употребления коприайта и права на отказ. Что может быть ближе к постоянному физическому присутствю? В результате имеются веские причины утверждать, что принудительное лицензирование является постоянным присутствием/вторжением в копирайт, являясь отчуждением как таковым, требущим справедливой компенсации.

Предписания властей в отношении частной собствености, как правило, запрещают или ограничивают определенные виды использования собственности (законы, запрещающие использовать собственность для кирпичных произвоств, производства сажи, конюшен, складов алкогольной продукции, раскопок). В отличие от этого, физическое присутствие не только ограничивает использование собственности, но и фактически ликвидирует права владельца на обладание, использование, распоряжение имуществом и отказ в его использовании, таким образом являя собой категорическое отчуждение, требующее справедливой компенсации. Поскольку принудительное лицензирование лишает правообладателя права на отказ в использовании его собственности, оно должно считаться отчуждением как таковым - следовательно, требующим справедливой компенсации.

Впрочем, более вероятной трактовкой представляется такая, что принудительное лицензирование есть предписание, ограничивающее использование копирайтов, а не постоянное присутствие или вторжение в использование правообладателем материалов в Интернете, защищенных копирайтами. В отсутствие отчуждения как такового уместен анализ предписанного отчуждения.

В деле Penn Central Верховный суд постановил, что если действия властей сказываются на использовании собственности владельцем (не являясь физическим вторжением), суд должен рассмотреть три фактора, дабы определить, приводят ли действия властей к предписанному отчуждению: характер действий властей, их экономический эффект и его влияние на разумные инвестиционные ожидания. При определении, является ли предписание в конечном итоге отчуждением, в значительном числе дел рассматривался именно третий фактор. И все же, специфичное и запутанное применение Верховным судом теста на уравновешенность заметно осложняет предсказания на предмет того, когда предписания властей ведут к отчуждению, требующему справедливой компенсации.

В 1984 году Верховный суд постановил в деле Ruckelshaus v. Monsanto, что законодательный акт, требующий раскрытия коммерческих секретов (интеллектуальная собственность) является предписанным отчуждением, требующим справедливой компенсации. Судья Блэкмьюн (Blackmun) воспользовался теорией разумных инвестиционных ожиданий, чтобы проанализировать отчуждение этого типа интеллектуальной собственности, основанной на возможности Monsanto управлять использованием и распространением имевшихся у компании коммерческих секретов. Критическим в определении сути коммерческих секретов как собственности является право на отказ. Как только коммерческий секрет открыт другим или другим позволено использовать данные, владелец коммерческого секрета утрачивает данные как собственность. Тот факт, что Monsanto смогла отчасти сохранить полезность данных для себя, был признан несущественным при определении экономического эффекта предписаний в отношении прав Monsanto на собственность. “Экономическая ценность от обладания правом на эту собственность заключается в конкурентных преимуществах, получаемых Monsanto перед другими благодаря эксклюзивному доступу к данным, и раскрытие или использование данных другими сведет это преимущество на нет”. Убытки от потери рыночной ценности данных из-за раскрытия коммерческих секретов были включены в экономический анализ. Основанием для разумных инвестиционных ожиданий послужило то, что федеральное правительство недвусмысленно гарантировало Monsanto конфиденциальность и эксклюзивность использования.

Воспользовавшись анализом разумных инвестиционных ожиданий по методике дела Monsanto для выявления, означает ли правительственное предписание отчуждение, требующее справедливой компенсации, мы должны рассмотреть ценность способности правообладателя музыки управлять копирайтами. Правообладатель полагается на способность контролировать использование работ, защищенных копирайтами, санкционируя их использование или отказывая в нем. Если Конгресс установит принудительное лицензирование музыки в Интернете, он вынудит правообладателей позволять другим использовать их музыку, таким образом отняв у них право на отказ.

Учитывая, что для многих правообладателей музыки экономическая ценность копирайтов заключается в ожидании, что их работы будут охраняться от несанкционированного использования, наличие этой защиты стимулирует создание новой музыки. Принудительное лицензирование позволит компаниям наподобие Napster платить по фиксированным тарифам за позволение пользователям “обмениваться” материалами, защищенными копирайтами. Цифровые технологии позволяют идеально воспроизводить (“нарезать” на CD) музыку, загруженную и скопированную из Интернета. Как только пользователь получит идеальную копию музыки, он сможет делать и распространять новые копии. Вполне вероятно, что если пользователи смогут делать неограниченное число копий песен, не платя за них, розничные продажи музыки пойдут на спад. И хотя “магазинные” компакт-диски тоже уже достаточно часто копируют и обменивают, власти не должны способствовать дополнительным нарушениям авторских прав посредством файлообменных сайтов в Интернете. Если музыканты и звукозаписывающие компании будут лишены защиты копирайтов через принудительное лицензирование, ценность их копирайтов как интеллектуальной собственности значительно снизится, а то и совсем лишится экономической ценности, не считая установленных законом лицензированных выплат.

Далее, нынешнее авторское право охраняет работы, защищенные копирайтами, от несанкционированного использования. Принудительное лицензирование вынуждает правообладателей непроизвольно допускать использование своих работ, что сводит на нет защиту, гарантированную авторским правом, принятым Конгрессом на основании полномочий, предоставляемых Статьей I Конституции. Такого типа отчуждение нарушает Пятую поправку и требует справедливой компенсации.

Общественное пользование, как и отчуждение, имеет публичный характер. Трудно представить действия властей, которые не попадают в широкий спектр общественного пользования или общественной выгоды. Наличие общественной выгоды от поставок музыки через Интернет сомнительно, поскольку она уступает общественным выгодам от большей доступности плодов творческих усилий художников и музыкантов, появляющихся благодаря Интернету быстрее.

Принудительное лицензирование музыки в Интернете может быть оправданным, если звукозаписывающие компании и провайдеры интернет-музыки не сумеют договориться об условиях лицензионного соглашения. Поскольку в настоящее время музыка исполняется в Интернете целым рядом провайдеров разнообразнейшими способами, Конгресс может одобрить принудительное лицензирование как идущее на пользу обществу вследствие устранения нарушения авторских прав, предотвращения многочисленных исков и обеспечения более эффективного доступа к музыке через Сеть.

Однако хотя прецедентное право поддерживает вывод, что суды скорее всего признают, что принудительное лицензирование предназначено для общественного пользования, одно лишь то обстоятельство, что в результате музыка станет более общедоступной и удобной для использования в Сети, не оправдывает общественного пользования, предусмотренного Пятой поправкой. Похоже, что именно это использование трактует Клаузу об отчуждении чересчур вольно, и суды не пожелают заходить настолько далеко.

Если принять, что принудительное лицензирование музыки в Интернете есть отчуждение, требующее справедливой компенсации, то платежная схема фиксированных роялти может не обеспечивать справедливой компенсации владельцу за копирайты на музыку. Разобраться, как определяется справедливая компенсация в делах об отчуждении, так же нелегко, как понять сам анализ отчуждения. В деле United States v. Cors, судья Дуглас (Douglas) постановил, что суду следует опасаться сведения справедливой компенсации к какой-то формуле. Пятая поправка “не содержит никаких определенных стандартов справедливости, которые отмеряют ‘справедливую компенсацию’... Суд должен найти работающие правила, позволяющие применить практические стандарты правосудия, включающие и рыночную стоимость... Но нельзя делать фетишем даже рыночную стоимость, поскольку в ряде случаев она может оказаться не лучшей мерой стоимости”.

В большинстве случаев справедливая компенсация определяется справедливой рыночной стоимостью отчуждаемой собственности. Справедливая рыночная стоимость - это цена, которую добровольный покупатель готов заплатить добровольному продавцу собственности. Однако суд не должен брать рыночную стоимость, если она сильно недооценивает или переоценивает компенсацию за утрату собственности. В частности, Верховный суд предложил не пользоваться стандартом рыночной стоимости, когда ее слишком трудно определить или когда ее применение причинит несправедливость владельцу или обществу.

Существующие средства принудительного лицензирования при установлении тарифов роялти используют рыночную стоимость. Но многие из существующих видов принудительных лицензий появились до значительных технологических достижений наших дней. Недавние достижения цифровых технологий позволяют среднему индивидууму копировать музыку (как купленную в магазине, так и загруженную из Интернета) со студийным качеством без его снижения от одного поколения копий к другому. Интернет-компании наподобие Napster сделали файлообмен настолько простым, что ребенок, сидя у себя дома, загружает песни студийного качества на свой жесткий диск в цифровом формате, затем нарезает “студийные” копии песни на CD для неведомых и множественных вторичных использований. Если миллионы пользователей Napster загрузят миллионы песен, цифровое копирование музыки из Интернета заметно скажется на экономической ценности музыкальных копирайтов. Весьма вероятно, что с развитием технологий объем злоупотреблений со стороны несанкционированных пользователей возрастает. Только то, что принудительное лицензирование работы в некоторых случаях эквивалентно ее несанкционированному использованию, не означает, что оно должно применяться для файлообмена через Интернет.

Верховный суд предложил, чтобы стандарт рыночной стоимости не использовался, когда ее слишком трудно определить или когда ее применение приведет к несправедливости в отношении владельца или общества. Когда бесконечное копирование со студийным качеством облегчается техническими достижениями, определение справделивой рыночной стоимости становится более произвольным. Хотя произвольные определения не обязательно несправедливы в смысле Пятой поправки, Конгрессу следует проявлять осмотрительность при рассмотрении принудительного лицензирования для Интернета и следует рассмотреть, уместны ли существующие методы оценки компенсаций в свете нынешних технических достижений.

Конституция уполномочивает Конгресс защищать копирайты как права собственности на основании Статьи I и Пятой поправки. Принудительное лицензирование музыки в Интернете может показаться удобным способом обеспечения публичного доступа к музыке, в то же время обеспечивающим компенсацию правообладателям, но это отнимает у правообладателя право контролировать свою собственность. Конгресс должен продолжать защищать такие права собственности как копирайты и обеспечивать правообладателям музыки свободу продолжать договариваться с другими об условиях использования их собственности.

Конгресс должен воспротивиться искушению ввести принудительное лицензирование как “скорое улаживание разногласий” в битве за контроль в музыкальной индустрии. Законодатели не должны вторгаться на частный рынок интеллектуальной собственности, вводя принудительное лицензирование, мешающее частным соглашениям и тормозящее выработку рыночных решений. Индустриальные разработки наподобие “цифровых конвертов”, “цифровых ящиков”, “цифровых бумажников”, “водяных знаков” и прочих форм шифрования умножают количество альтернативных решений - к примеру, плата за каждое прслушивание - поддеживающих целостность авторского права без введения принудительного лицензирования и лишния правообладателей права на отказ. Конгресс должен прислушаться к совету Комиссии США по авторским правам, что “в нашей рыночной системе свободного предпринимательства введение правительством принудительного отчуждения прав собственности - лишь крайняя мера”.