Похоже, пришел и мой черед. При нападении террористов на госпиталь, гостиницу, ресторан и тому подобные объекты теория настоятельно рекомендует забиться подо что-нибудь крепкое и прикинуться ветошью.

Мне и прикидываться не нужно. А забиваться некуда.

Я уселся поудобнее в кресло. Пятьдесят грамм “узо”, а храбрости на четвертинку. На часах – двадцать две минуты второго.

Дверь открылась тихонечко, даже робко. Словно не террористы появляются, а воры.

Но вошел Антон.

– Тихо, – он приложил палец к губам.

Был он не один, а вместе с “Секачом”. Очень приятно. Выходит, в сейфе небезопасно, дай, отнесем сюда.

– Там заварушка. Террористы. Сгоняют всех в конференц-зал, – он говорил и одновременно орудовал ножом-отверткой, склонясь над поставленным на стол “Секачом”. Вывернул один винт, другой, третий…

С такой скоростью разбирает автомат Калашникова полковой чемпион на дивизионном чемпионате.

– Нужно спасти машину, ее секрет, – с этими словами Шевченко снял панель.

Так и есть! Матрешка! Внутри чемодана в гнезде устроился обыкновенный портативный компьютер, ноутбук. От него тянулись кабели – один к экрану, другой – к питанию, а третий – к клавиатуре чемодана.

– Искать будут экзоскелет, потому есть шанс. Хороший шанс, – он очень быстро отсоединил кабели и извлек ноутбук из утробы “Секача”. – Подробную инструкцию найдешь в ноутбуке. Переоденься. Купи что-нибудь солидное. Денег не жалей, здесь двадцать тысяч дойчмарок. Потом сходи в баню, ту что я тебе показывал.

– Да, – ошеломленно проговорил я.

– Возьми “люкс”, постригись, побрейся. Спокойно разберешься, что к чему.

– А в посольство…

– Посольство в Анкаре. В консульство не ходи, опасно. Могут быть чужие. Наличные, карточки, паспорт, билет, инструкция, – он достал из недр “Секача” пакет плотной коричневой бумаги. – Спрячь. По паспорту ты немец. – Антон уже завинчивал винты, возвращая “Секачу” прежний вид. – Положи компьютер в сумку.

Я положил. Сумка мягкая, большая, ноутбук в ней исчез бесследно.

– Теперь будем прорываться, – Шевченко подхватил “Секача”. – Я их отвлеку. Если что – грохну знатно. Иди за мной, – он пошел уверенно, не оборачиваясь. Мне ничего не оставалось, как следовать в арьергарде.

Он проскользнул в коридор. Сквозь милого парня Антона Шевченко явственно проступал Деймос.

Номер мой неплохой, но дешевый. А дешевый потому, что близок к служебным помещениям. К ним мы теперь и шли.

– Стоять, сволочи! – на чистом русском крикнули сзади.

Я обернулся.

Типичный террорист. Шапка-маска и автомат в руках.

– Это вы нам?

Ответа я не дождался. Мимо уха что-то свистнуло – и, охнув, автоматчик упал навзничь.

– Быстрее, – прошипел Шевченко. Он уже открыл подсобку, и теперь возился с окном. – Прикрой дверь.

В помещении было темно.

– А сигнализация?

– Они ее отключили перед захватом. Нет худа без добра. Сейчас так: я побегу налево. Если они снаружи, то погонятся за мной, за “Секачом”. Ты тогда иди направо. Им “Секач” нужен, не человек. Выберешься на улицу. Неспешно. Не привлекай внимания. Береги ноутбук. Он не должен попасть в полицию. Скандал будет. Нельзя.

Окно, наконец, распахнулось.

Внизу под нами виднелась клумба. Авось, не розы.

Шевченко прыгнул первым. Приземлился удачно. Оглянулся и быстро зашагал налево. Я смотрел вслед. Десять шаров. Двадцать. Тридцать. Больше сделать ему не дали – выскочили из-за угла и окружили. Человек пять.

– Давай чемодан, – услышал я.

– Бери!

Рвануло громко. И яркая, слепящая вспышка. Может, компьютером “Секач” был аховым, но система самоликвидации сработала отменно.

Я соскочил вниз. Лететь всего ничего, и земля мягкая, а все же на секунду дух отшибло. Когда выпрямился, в ушах звенело – то ли от взрыва, то ли от падения.

Я осторожно ступил. Нет, ничего не подвернул, не отшиб. Надеюсь, и не сломал – в ноутбуке-то.

Побрел вправо. Вышел на улицу. Редкие прохожие смотрели не на меня, а в глубь двора, где кто-то выл - пронзительно, высоко. Надеюсь, это не Антон. Я взглянул на часы: с момента выстрелов прошло всего восемь минут.

Как время-то летит.

Я шел, а вдалеке уже мигали полицейские маяки. Подальше, подальше.

Ночь глубочайшая. Время, когда местная нечистая сила восстанет из могил и все такое… Босфор, он ведь, помимо всего, и кладбище. Сюда султаны неверных жен и наложниц в мешках бросали. От избытка чувств. Давно, правда, подобное не практикуется, Кемаль не велел, но духи утопленниц витают над водами. Защекочут насмерть – малый я смешливый…

Духи ко мне не летели. Не летели даже юные негоцианты, предлагавшие прохожим духи с ударением на последний слог, баснословно выгодное предложение – "Шанель" пятый номер за несколько долларов. Видно, не признавали во мне русико туристо, облико морале. И хорошо. А то налетят, ограбят. Прежде-то мне подобное совершенно не грозило, не было при себе денег, стоящих труда грабителя. Но теперь…

Я шагал неторопливо, уверенно, бездельник на прогулке.

Дошел до магазина. Он работал круглосуточно, но покупателей мало. В отделе готового платья – я один. Внимание мне уделили сначала по третьему разряду – подвели к костюмам с виду неплохим, но почему-то дешевым. Сто, сто пятьдесят долларов. Видят, собаки, кто есть кто, наловчились. Я помотал головой и запросил классом выше. Что-нибудь действительно хорошее.

Продавец не стал уверять, что у них все хорошее, а подвел к трехсотдолларовым костюмам. Потом к пятисотдолларовым, где я решил остановиться. Взял два костюма – светлый летний и солидный синий.

Примерил. Где-то немножечко болталось, но продавец пообещал, что портной, местный магазинный портной устранит все в десять минут.

За это время я купил рубашки, галстуки, белье, всякую мелочь – и саквояж, тоже пятисотдолларовый. Тут подоспели и костюмчики. На все про все ушло четыре с половиной тысячи марок. В пакете оказалось две пачки – одна купюрами по двести, другая – мелочь, по пять.

Итак, приоделись. Добротно и со вкусом. Правда, турецким, но мы живем в эпоху глобализации, и хорошие вещи, где бы их не делали, остаются хорошими вещами. И плохие тоже. Все по моей просьбе сложили в саквояж, аккуратненько, я бы сам не сумел. Сервис, признаюсь, отменный.

– Такси позвать? – спросил приказчик.

– Позвать, – согласился я. Одно дело – гулять с "аэрофлотовской" сумкой (слова "аэрофлот" на ней не было), а другое – еще и с саквояжем. Не по-буржуйски – среди ночи-то.

Такси нашлось быстро.

– К мосту, – скомандовал я. – К самому знаменитому мосту.

Мы ехали медленно, шофер давал возможность любоваться ночным Стамбулом. Ничего, приятно.

По мосту он ехал быстрее. Я пересекал знаменитый пролив на автомобиле и как бы по воздуху – высокий мост, высокий и длинный. Внизу чернела бездна с малочисленными огоньками суденышек – кому-то нужно было идти морским путем. Или просто веселились – слышна была музыка, смех.

Мы приехали на другой материк, немного покатались по Азии.

– Теперь обратно.

До бани я не доехал метров сорок, остановился у ночного ресторана, расплатился. Чаевых дал экономно, десять процентов.

Подождал, пока такси отъедет, и только тогда пошел. Баню ее по приезде показали, мол, знатная вещь, нужно обязательно посетить. Да все недосуг было. Вот теперь…

Турецкая баня – это вам не точка банно-прачечного объединения "Чайка". Никакой сырости и мыльности в вестибюле, напротив – сухой свежий воздух, лучше, чес снаружи. Ковры, мрамор и все прочие атрибуты роскоши. Ко мне подбежал служитель, расспросил, что я желаю, да по какому классу, присоветовал то-се, отвел в индивидуальную раздевалку с железным шкафом и кодовым замком ("у нас никогда ничего не пропадает, господин") а потом в индивидуальный банный номер.

Ох и ах. Я выполнил план на сто пятьдесят процентов – побрился, постригся, естественно, попарился и помылся, массажист прошелся по всем моим косточкам, мышцам и суставам, и, вдобавок, я получил процедуру "косметического загара". Обыкновенный, солнечный, потихоньку теряет сторонников – врачи застращали раком кожи и всего прочего. Поэтому придумали краску ("стопроцентно натуральные компоненты"), которой мажешься – и три недели ходишь загорелым. Мне она особенно подошла – из-за сбритой бороды и усов. И волосы тоже покрасил. Было искушение превратиться в "белокурую бестию", но благоразумие взяло верх, и я остался темным шатеном, только без седин. Бестия, хе-хе. На живодерню!

Мастера колдовали неспешно, давая клиенту перевести дух. В промежутках я пил минеральную водичку, листал газеты, смотрел телевизор. Посещение бани – не просто гигиеническое мероприятие, а некий ритуал, и потому делать все нужно с чувством. Только пройдя положенный курс обновления, я поближе познакомился с содержимым коричневого конверта.

Да, сундук мертвеца. Ио-хо-хо, и бутылка рома! Деньги я уже почал. Паспорт гражданина Федеративной Республики Германия, карточка "Виза". Билет на поезд "Стамбул – Париж" Вагон четыре, место четыре. Время отправления – восемь часов утра.

Я раскрыл паспорт. Выдан какому-то Каспару Хаузеру, но на фотографии был, несомненно, я – только коротко стриженый, без бороды и усов. И улыбаюсь. Не помню, когда это я фотографировался.

На листе бумаги – инструкция.

“Петр Денисович! Наступили форс-мажорные обстоятельства. Спасайте компьютер. Используйте новый паспорт. Вы – русский немец из Казахстана, из скоробогачей второй руки. Паспорт совершенно надежный. Деньги тратьте спокойно. Отдохните до семи, потом отправляйтесь на вокзал садитесь в поезд. Там включите компьютер и получите дальнейшие инструкции. Н. Кузнецов”.

Я не сразу понял, от кого записка. Он ведь в России остался, мой спаситель, добрый, добрый дядя Николай! Да нет, наверное, он где-то здесь. Опекает незримо.

Во всем новеньком в семь утра я садился в заказанное такси.

– На вокзал! – и через четверть часа я опять по-бюргерски расплачивался с шофером. Это я тоже в местной "вечерке" вычитал – немцы дают на чай до десяти процентов сверх таксы, англичане и французы – до пятнадцати, американцы – до двадцати, а русские непредсказуемы – могут заплатить вдвое, а могут и убежать, не заплатив вовсе.

Сумку я положил в автоматическую камеру хранения. Как знать, еще и пригодится. Выбрасывать рука не поднималась. Во-первых, немец вряд ли пойдет на подобный шаг, а, во-вторых, я же не немец. Да и вообще, не так просто от нее избавиться, от сумки, на улицах города. След, опять же. А положить в ячейку камеры хранения – самое то.

Купил газет – разных, все-таки еду далеко. От моря до моря. Детективчик, на английском. Немецкий-то я знаю в объеме "понимаю с переводчиком". То есть десяток-другой фраз произнести могу, в Африке с нами работали и немецкие коллеги, потому пивом угостить или там насчет погоды спросить сумею, а дальше – сплошной "хенде хох".