12

Ничего-то я не переварил. И – не нашел. Сидел в четырех стенах (ну, стен-то, конечно, было больше) – и отчаянно скучал. Надо же – находиться в первый, и, не исключено, в последний раз в Англии, и ничегошеньки не видеть. Опасно, говорил Фобос. Вариант с гей-маскировкой не то, чтобы меня не устраивал категорически, просто казался смешным. Да и Бойко, по размышлении, согласился, что это чушь. Геи, они распознают, кто есть кто.

Сам он и ел, и спал рядом с компьютером. Ждал момента “икс”, когда денежка придет в движение.

Я тоже подсаживался к поросенку. По старой памяти он здоровался со мной, спрашивал, что да как. О рыбалке говорил, о грибах. Я с ним рецептами грибной икры поделился. Он в ответ рассказал, как делать подлинный “ерофеич”.

– До чего наука, оказывается, дошла. Как живой, компьютер-то, – обратился я к Сергею.

Тот странно посмотрел на меня.

– Антон с ним поработал.

Мы помолчали, потом Сергей сказал:

– Помните, сказку о трех поросятах? Вот она очень уместна здесь. Как поросята расправились с волком. Ниф-Ниф и Нуф-Нуф играли роль приманки, пока Наф-Наф строил каменный дом и кипятил воду в котле.

– Я, выходит, Ниф-Ниф?

– А я Нуф-Нуф.

– Кто же тогда умный старший братец, спасший их от страшного зверя?

– А вот, – Фобос погладил поросенка. – На него вся надежда. Вода в котле уже кипит, скоро волк полезет в трубу, и тогда…

– Но вы говорили, что работаете в какой-то другой спецслужбе.

– Да. Но все очень сложно. У Кузнецова покровители могущественные, и пока мы должны действовать предельно осторожно. Иначе съедят, не поморщатся.

В ожидании волка я томился, слонялся из угла в угол, смотрел телевизор.

– Почему в доме нет книг?

– Книг? – Бойко оглянулся, словно впервые увидел квартиру. – Я как-то… Мне и читать-то некогда…

– А мне?

– Мы что-нибудь придумаем. Вы что хотите?

– А у вас что, как у Волана, разные?

– Разные.

– Чего-нибудь. На ваш выбор.

– Из меня выборщик аховый. Лучше спросите у него.

– “Почитать? Легенького, для времяпрепровождения? Это мы запросто”, – поросенок затеребил принтер, и тот начал выдавать страницу за страницей. – “Читайте. Сказка ложь, да в ней намек”.

Я сложил страницы в стопочку. Ложью я полон сверх всякой меры, да и намеками не обделен. Но интересен сам выбор поросенка. Скажи мне, что ты читаешь…

Захватив из холодильника пару банок пива, я устроился на диване. Кому волка караулить, а кому и намеки разбирать.

(Любопытствующие могут ознакомиться с тем, что читал П.И.Денисов, обратясь на http://uralstalker.ekaterinburg.com/1999/07/9907-04-1.html примечание автора)

Стемнело, когда я отложил последний лист.

– И каков же намек?

Бойко оторвался от компьютера, посмотрел на меня, словно припоминая, кто я, собственно, такой. Припомнил. Уступил место у поросенка.

– “Ну, и как?”

– Это, кажется, называется “сиквел”, а попросту продолжение. Подражание Конан-Дойлю.

– “Да. И еще – документ, замаскированный под детективную повесть с мистическим оттенком”.

– Меня, если честно, сейчас волнует другая история. Моя собственная. И в ней мистики, действительно, чересчур.

– “А именно?”

– Прежде всего, почему я здесь? Зачем я вам?

– “Простое человеколюбие вы отрицаете?”

– Из человеколюбия не сажают на бочку с порохом. А у меня ощущение, что мы именно на ней сидим.

– “Вы лучше к Сергею обратитесь. У него полномочия”.

Я и обратился.

– Полномочия мои простые. Завербовать вас. Зазвать в наши славные ряды. И, по мере возможности, уберечь.

– В таком вот порядке. Значит, у вас уже ряды.

– Да. Это же закономерно, всякое действие рождает противодействие. Вот оно и родилось.

– Противодействие чему?

– Коррупции. Распаду. Как хотите называйте.

– Ваша служба служб – отряд ангелов, да?

– Нужно ж кому-то наводить порядок…

– Порядок? Скажите еще, хозяин нужен.

– Важно не слово, а что за ним стоит. Знаете, Петр Иванович, в восемьдесят девятом умерла моя матушка. Отец умер еще раньше. Так вот, матушка завещала мне деньги, сберкнижку. Жили мы небогато, я тогда как раз школу кончал, и сумма получилось скромная, восемьсот пятьдесят рублей. Но для матушки – большие деньги. Убрал я эту книжку – на черный день. Поступил в институт, подрабатывал, в общем, перебивался. После института в банк попал, и зажил совсем хорошо. А после дефолта нашел эту книжку и зашел в сберкассу. Шесть рублей семьдесят восемь копеек. Я и решился. Как хотите, а мне невмоготу терпеть да ждать доброго барина.

– А что хотите? Построить общество развитого социализма?

– Честное общество, как бы оно не называлось. И…

Тут поросенок захрюкал, и Бойко прервал свой страстный монолог. И вовремя. Я не хожу на митинги, стараюсь пореже смотреть телевизор. Берегусь. Какой наперсток не выбирай, под ним ничего нет.

Я оборвал пустые мысли. Что-то происходило. Бойко работал. Стучал по клавиатуре, еще, еще. По лице катил пот, но он неотрывно смотрел на экран.

Пять минут. Десять. Полчаса. В комнате было ровно двадцать градусов, именно эту температуру создавала система кондиционирования, но рубашка у него стала темной.

Наконец, он откинулся на спинку стула (хорошего, между прочем, стула, функционального, чтобы не уставать) и сказал:

– Я хотел перехватить денежки.

– И…

– И перехватил. Только что. Двадцать один миллиард долларов.

– Да уж…– только и нашел я слова.

– Да…– согласился Бойко. – Теперь они в надежном месте.

– На номерном счете в швейцарском банке?

– Не совсем. А, впрочем, кому бы вы отдали эти деньги?

– России.

– Согласен. А Россия – это кто?

– Ну… – я замялся. Действительно, кто?

– Недавно подводная лодка потонула. Может, новую построить? Или парламент в Санкт-Петербург перевести?

– Лодок осталось достаточно, – протянул я. – Спасательных судов мало.

– Денежка на спасательные суда и уйдет.

– Что-то многовато.

– Так и Россия не маленькая. Завтра вам можно будет выбираться на белый свет.

– Почему?

– Если бы деньги удалось присвоить Кузнецову, вы были бы свидетелем преступления. А нет присвоения – нет и преступления. Нет преступления – вы не свидетель. И потом, сейчас им будет не до вас.

– До меня дошло только сейчас: ведь я – свидетель того, что вы, как бы это сказать поточнее…

– Захапал всю казну?

– Что-то вроде этого.

– Потому я вас и вербую в союзники.

– А – не соглашусь?

– А – и не надо. Притом, я ведь не сейчас согласия вашего требую. Подумайте, оглядитесь. Надумаете, дайте телеграмму. Адрес простой – Санкт-Петербург, почтамт, до востребования, Иванову Ивану Ивановичу. Мы с вами свяжемся.

– Опять эти неизвестные “мы”…

– А это чтобы вам спокойнее спалось. Не бойтесь, не карбонарии мы, не заговорщики. Вполне официальная государственная структура… – он усыпил поросенка, положил в шкаф. Потом сел в кресло и задремал. Реакция. Видно, долго был в напряжении.

Я пошел в ванную комнату. Здесь она действительно комната, а не просто ванная.

Пустил теплую воду. Все сияет, нержавейка, наверное. И напор мощный. Шикую.

Грохот потряс меня буквально, физически. Запахло едкой гарью.

Едва стоя на ногах, я раскрыл дверь, прошел коридорчиком. Гарь стала сильнее, до рези в глазах.

Взрыв. Что-то взорвалось. Сквозь разбитое окно падал уличный свет – несильный и далекий.

– Сергей! Сергей! – позвал я.

– Я здесь, – послышалось откуда-то снизу.

Я наклонился. Бойко лежал на полу. Нехорошо лежал.

– Гранатомет. Вычислили-таки. Недооценил…

Я щелкнул выключателем – бесполезно, разбиты лампы. Где-то я видел фонарь. И аптечку. Но сначала вызвать “скорую помощь”, нужно оперировать, срочно.

– Уходи, – пробормотал Бойко. – Скорее уходи. Сейчас здесь будет полиция, у них это быстро…

– Зачем уходить?

– Нельзя, чтобы нашли… подсвинка забери. К тебе придут… Наши.

– Погоди, – я отыскал фонарь, достал из аптечки бинт. Сделать я мог самую малость, но лучше мало, чем ничего.

– Уходи, полиция здесь…

Действительно, сквозь разбитое окно слышались звуки сирены.

– Уходи немедленно.

Я надел пиджак, вытащил из шкафа компьютер. Ему тоже досталось – экран расколот, трещина через панель.

– Это ничего. Главное внутри. Уходи.

Я ушел.

По лестнице я спустился в вестибюль. Полиция и “Скорая помощь” уже въезжали во двор.

Куда идти? Я не знал. Миновал кабину швейцара – в ней сейчас никого не было. Должно быть, встречает полицию.

Я пошел вдоль дороги, стараясь оказаться как можно дальше. Вышел на улицу. Поймал такси. Попросил отвезти в ближайшую гостиницу. Снял номер. Деньги потребовали вперед, я заплатил за ночь. Поднялся. Лег на постель. И лежал, не в силах даже раздеться.

Часа через три в дверь постучали.

Я поднялся, доплелся до двери. Не спрашивая, открыл.

На пороге стоял незнакомый человек.

– Вы ко мне?

– К вам, Петр Иванович.

Я посторонился, пропуская. Быстро они меня отыскали. Я дрыгаюсь, жужжу, а на самом деле – муха в паутине, и ничегошеньки-то ей не поможет.

– Бойко доставили в больницу, оперируют. Говорят, есть шансы.

– Кто же стрелял?

– Нанять человека несложно, – он осмотрелся. – Но вам беспокоиться не о чем.

– Спасибо. Я и не беспокоюсь.

– Мне нужно забрать у вас компьютер. Свиной хрящик, спрятанный в ящик.

– Понимаю. Сейчас, – я подошел к шкафу, достал поросенка. – Только он поломан.

– Ничего, это неважно.

– Наверное… – я задумался. Что за ценность – разбитый компьютер? Отчего так беспокоился о нем Бойко? Из-за банковских программ-шпионов? Отчего же с ними не работали оттуда, из России? Боялись перехвата, блокирования? Может быть. Но что-то зудело в голове, не давая успокоится. Раз матрешка, два матрешка. Похищенное письмо. Снаряд, попавший дважды в одну воронку. Проверим?

Я достал свой ножик. С отверткой. Незваный гость с любопытством смотрел на меня, но не протестовал, не вмешивался.

У меня не было схемы – “сначала винт а, потом б”, но я хорошо рассмотрел корпус. Было время. Каково нутро компьютера, я читал в книжках. Материнская плата, винчестер, видеокарта, прочие детальки. И главная деталь – процессор. Я знаю, как он выглядят – книжка была с картинками. Называлась “Обнови свой компьютер”.

Только внутри поросенка процессора не было. А была небольшая, размером с пачку папирос, только потолще, золотая коробочка. Старая. Потому что на ней виднелись буквы “Лаборатория 4, 1952 г.” И от нее к материнке тянулся шлейф.

Я отсоединил его.

– Вам, наверное, нужно это?

– Совершенно верно.

– Умеем, когда захотим?

– Есть многое на свете, друг Денисов, что и не снилось нашим мудрецам. И слава Богу, что не снилось!

Я протянул коробку незнакомцу. Тот аккуратно положил ее во внутренний карман пиджака.

– Что вы намереваетесь делать? – спросил он.

– Вернусь в Россию. Поеду в деревню.

– Это хорошо, – кивнул он головой. – Вам необходимо все обдумать. И решить. Адрес Ивана Ивановича Сергей вам сказал?

– Сказал.

– Тогда всего доброго.

Он ушел. А я остался в номере, пустом, чужом, неприютном, чувствуя себя пешкой, дошедшей до края доски и обнаружившей за ней целый мир.

Конец третей части