Утром я прежде всего пересчитал деньги и припомнил расходы. Отчитываться, наверное, придется, куда да зачем. Выяснилось, что потратил я по своей прихоти, а не по поросячьей команде, всего ничего. В на чаевые. Скромность и скаредность въелась во все поры. Интересно, одежду не отберут? А что, очень может быть. Пригодится другим рыцарям плаща и кинжала. В чем я тогда останусь? Свое-то, согласно распоряжению Центра, я выбросил.

Поросенок-два потребовал подключения к сети. Как упростилась работа шпиона! Никакой рации, никакой пеленгации. В любом мало-мальски крупном населенном пункте есть интернет-кафе, заплатил самую малость, и посылай сообщение хоть в Москву, хоть в Вашингтон. Или со своего компьютера, еще удобнее. Можно обмениваться шифрограммами ежеминутно. Поросенок работал втемную. С посланиями, если таковые были, меня не знакомил, инструкций не давал. За исключением одной

– “Отдыхайте, пожалуйста. И еще – никогда никому не говорите о том, что дублировали компьютер – кроме человека, назвавшего пароль. Разве что вам будут проводить допрос с пристрастием, тогда …”

– Допрос?

– “Крайне маловероятно, но все же я обязан Вас предупредить”.

– Ну, спасибо, отвечал я.

– “Пожалуйста”.

Допрос. Однако… В хорошую же история я попал… Меня попали, так вернее.

Заказал завтрак в номер – завтрак европейский, легкий. И газету попросил одну, “Таймс”. Экономить пора казенную денежку.

Птичку жалко.

Для очистки совести я опять обратился к поросенку-второму. Тот дремал и хрюкнул в полусне прежнее “отдыхайте”.

Помнится, я в Лувр собирался. Или в Версаль? Или просто прокатиться по Сене? Начну с реки, а потом и в Лувр.

Портье порекомендовал фирму, организующую как групповые, так и индивидуальные экскурсии, дал рекламную визитку. Наверное, процент имеет. Пусть. Это стимулирует.

Подумав, я выбрал групповую экскурсию. Катерок побольше, почти речной трамвайчик. Купил билет и вошел на борт, местечко поудобнее занять. Занял. Обзор хороший. Пришлось пять минут подождать, но я не торопился: ведь вокруг – Париж! Сиди, наслаждайся сбывшейся грезой. Вообще-то сбывшаяся мечта теряет некий флер недоступности, и это немножечко грустно. Я и грустил. Многое мы делаем еще и потому, что впоследствии рассчитываем похвастаться перед окружающими, или просто поделиться. Читаем книги, смотрим фильмы и так далее. Недаром туристы любят не фотографировать, а фотографироваться. Для воспоминаний о месте проще купить набор открыток, выполненных профессионалом, но для других необходимо обозначить и свое присутствие – вот он, я, слева, видите? Я и Нотр-Дам, я и пирамида Хеопса, я и Ниагарский водопад. Туристы так и поступали – фотографировали и фотографировались. Супружеская пара средних лет видя мою незанятость, попросила запечатлеть их фоне речной панорамы. Разве жалко? Останется в семейном альбоме фотография, где я – по ту сторону объектива.

Трамвайчик плавно отошел от причала, гид, мужчина арабского вида, начал рассказывать о том, что мы видим и чего не видим. Говорил он по-английски, но имена собственные произносил на утрированно-французском. Похоже, это был его фирменный прием, для пущего артистизма. Работа, ее с душой нужно делать.

Я вместе со всеми смотрел налево и направо, вспоминая то Дюма, то Сименона, то Гюго. Начитанность мешала, вымышленные образы не совпадали с реальностью. Не скажу, что реальность была хуже, но тянуло исправить – башню сделать повыше, замок побольше, да и Сену пошире.

Спустя полтора часа экскурсия завершилась. Я обзавелся впечатлениями, исправленными и переработанными. Самое время проверить практикой Версаль.

– Понравилось? – голос тихий, спокойный, не без приятности, но я вздрогнул.

– Полноте, полноте, Петр Иванович. Извиняюсь, что потревожил, но…

Рядом со мной стоял Шеф. Николай Кузнецов. Дядя Коля.

– Всегда готов, – невпопад ответил я. Но оказалось – в яблочко.

– Вы отлично справляетесь, Петр Иванович, просто превосходно. Я, признаюсь, опасался, сможете ли вы действовать в нестандартной обстановке. Все предусмотреть трудно, хотя мы и старались. Крепко надеялись, что все пройдет гладко, но стряслось-таки… Бедные ребята.

– Ребята? Значит, Антон действительно погиб?

– Полиция решила, что принадлежало Шевченко. По зубам определили.

– А что с Бойко?

– Мы не смогли найти его следов. Предполагаем худшее – его похитили.

– Но ведь в отеле никто ничего не видел.

– Вероятно, среди работников отеля были сообщники террористов.

Я промолчал.

– Вы тоже не подвели. Сориентировались, не запаниковали, не растерялись.

– Я… Я только выполнял инструкции…

– Знали бы вы, как это важно – хорошо выполнять инструкции. Приказы. Не абы как, а толково, инициативно, с выдумкой.

– Все-таки… Все-таки почему был выбран столь оригинальный способ?

– В мире всегда есть место предательству. Человека можно купить, запугать, перевербовать…

– Получается, среди нас… среди нас был чужой?

– Над этим мы работаем. Не так все просто. Сплелись разные интересы. Но главное, главное – наш “Секач” себя проявил.

– “Секач”?

– Не тот макет, с которым вы выступали, а настоящий. Прошел своего рода госприемку.

– Поздравляю.

– Взаимно. Конечно, в шахматы он не играет, сами понимаете, государственной нужды в электронном шахматисте наша страна не испытывает.

– А в чем испытывает?

– Оборона! Новый чип отлично сработался с нашей военной техникой. Результаты феноменальные! Принято решение о строительстве завода, выделены средства. А вместе с этим оживет вся оборонка. Великое дело, Петр Иванович, великое дело сделали.

– Ну, я-то вроде ничего и не сделал…

– Не говорите! Отвлекающий маневр дорогого стоит. Понимаете, наши противники, или, как сейчас принято говорить, наши вероятные противники, слышали звон, но локализовать его месторасположение не могли. А мы – с вашей помощью – послали их по ложному следу.

– Но ведь…

– Нет, Петр Иванович, никаких “но”. Вы газеты читаете?

– Читаю,

– Про финансовый кризис в курсе?

– Так, кое-что…

– Вот это – ваших рук дело. Вернее, ума. Акции компьютерных компаний рухнули. Знаете, лавина начинается с махонького камешка. Вот вы этим камушком и стали.

– А в чем польза-то наша?

– Мы-то с вами знаем, что ничего “Интелу” и “Майкрософту” не угрожает, верно? “Секач” отлично подошел для оборонки, но в качестве массового изделия увы, не годится.

– Почему?

– Петр Денисович, сколько будет, ну... три миллиона семьдесят две тысячи двадцать один в пятой степени?

– Издеваетесь?

– А для любого компьютера, да что компьютера, калькулятора, посчитать это – плевое дело. Вы гениально играете в шахматы. “Секач” гениально делает свое дело – какое именно, не столь важно. Но недостаток аналоговых устройств в том же, в чем и сила – в узкой специализации. Поэтому реально заменить “Интел” он не может – пришлось бы для каждой программы конструировать свой процессор – отдельно для счета, отдельно для рисования, отдельно для пасьянса, отдельно для тех же шахмат. Непрактично, дорого.

– Я-то причем?

– При том. Акции кампаний упали, мы их купили.

– Зачем?

– Завтра они подскочат в цене, и мы их продадим. Мы – я имею в виду государство. А на разницу построим завод.

Я стал соображать. Ага, значит, сегодня покупаем маленькие по три, а завтра продаем большие по пять. Действительно, простенько и со вкусом.

– Но ведь для того, чтобы хай-тековские акции поднялись в цене…

– Нужен сеанс магии с последующим разоблачением. Сеанс вы уже провели, осталось разоблачение. Мы, вернее, вы, признаетесь, что “Секач” был подделкой, а играли на самом деле вы сами.

– Но ведь экзоскелет… взрыв… Как доказать?

– Придется вам еще раз сыграть с компьютером. Публично и открыто. Сможете?

– Постараюсь, – интересно, а если бы я ответил “нет”? Страшно и подумать. Я подумал, и мне действительно стало страшно. Добренький-то он добренький. Николай Кузнецов, но почему-то говорить ему “нет” язык не поворачивался.

– Один последний раз сыграете, и – все.

– Что – все?

– А что хотите. Квартиру в Москве, например. Я бы и должность вам предложил в нашем ведомстве, да ведь перед вами откроется другая, блестящая карьера.

– Какая?

– Профессионального шахматиста! Кто же может запретить вам играть в крупных человеческих турнирах? А там призовые – не чета моему полковничьему окладу. Будете жить-поживать, добра наживать. Чемпионом станете, хе-хе, а то их много развелось, Каспаров, Крамник, Фишер, железяка “Дип Блю”, потом этот… забыл… индус, который по новым правилам, пиф-паф и в дамки. А вы шахматную державу назад соберете. Завидую.

– Когда же… играть?

– А они согласятся?

– Мы проработали этот вопрос. Согласятся!

– Тогда что ж… Что я должен делать?

– Отдыхать, Петр Иванович, отдыхать. Знаете анекдот такой: готовят разведчика к заброске, сочиняют легенду, мол, вы богатый аристократ, будете посещать роскошные клубы, играть в казино, знакомиться с принцами и баронессами. Входит бухгалтер и что-то шепчет куратору. Тот и говорит, мол, все меняем – вы безработный, обитатель ночлежек, завсегдатай благотворительных столовых…

– Я должен поменять отель?

– Нет, в нашем случае бухгалтер не пришел. Легенда прежняя. Суммы, выделенные вам, утверждены, так что вы, думаю, на нас не в претензии. Если не возражаете, давайте-ка махнем в Версаль? Вы были в Версале?

– Нет.

– А я был. Три раза. И с удовольствием побываю в четвертый.

– У меня камень упал с души. Честно говоря, я все время сомневался. Получать приказы от компьютера – прием, наверное, оригинальный, но я ведь не был уверен, кто стоит за этими приказами.

– Не был уверен и противник, вернее, он вовсе этого не ожидал. Потому и сработало. Главным считали Шевченко, за ним и охотились.

– Но почему же убили?

– Хочется надеяться, что это так. Хуже, если где-нибудь держат, надеясь выпытать тайну.

– А зубы?

– Зубы можно и подделать…

- Да нет. Я ж там был. Такой взрыв и пожар…

- Термит.

– Ужасно.

– Шевченко профессионал. Знаете, быстрая, почти мгновенная смерть – далеко не самое страшное.

– И все же…

– Давайте помянем…

Мы зашли в бистро, хряпнули по-русски – по сто граммов “Смирноффа”, потом дядя Коля повторил, потом еще, потом вернулись в мой отель и посидели за бутылкой джина, того самого, из поезда. Я-то пил чуть-чуть, мне ж играть. От чуть-чутя только польза.

В Версаль мы так и не попали.